Степан Фомич был хорошим учителем, с уважением и добротой относящимся к своим ученикам, кроме Антона. Почему? В мае месяце третьеклассники второй лучановской школы прибирали свою классную комнату перед летними каникулами, и в шкафу под старыми газетами Антон нашел старую лупу с потрескавшейся черной ручкой, непонятно зачем Антон спрятал ее в карман и уже как своей похвастался перед одноклассниками. Но Степан Фомич, приглядывающий за третьеклашками, сразу вспомнил свою ненужную старую лупу и мягко предложил мальчику признаться в хвастовстве и положить лупу на место. Антон не захотел перед одноклассниками признать свое вранье и упрямо твердил, что лупа его, и он ее нашел на улице. Сначала Степан Фомич был раздосадован, затем раздражен и наконец зол - он применил все свои педагогические знания и опыт, чтобы заставить десятилетнего мальчугана признать его правоту, даже не заметив, как от мягких порицаний перешел к жарким обвинениям в воровстве. Он не понимал, почему всегда такой послушный и умный мальчик так упрямо стоит на своем, а Антон боролся уже не за старую лупу, а за свою жизнь среди одноклассников, за свое достоинство и самоуважение - ведь он действительно не хотел ее красть! Степан Фомич не отступил и применил карательную педагогику - вызвал в школу родителей Антона и провел собрание третьего класса с разбором поведения бывшего любимчика, но своего не добился. Был еще и неприятный осадок от случившегося - Степан Фомич не помнил, куда он засунул эту чертову лупу, а, может, Антон и вправду нашел ее на улице? И все последующие семь лет школьной учебы мальчика Шурыгин убеждал себя и других в своей правоте, упорно и неустанно отыскивая в обычном, легкомысленном поведении Антона низменные мотивы; сбегал ли он с друзьями с физкультуры, списывал ли домашнее задание, огрызался на уроках или прятал дневник, все это не просто из-за обычной лени и мелкой хитрости, а потому, что он законченный лжец, халявщик и трус.
-Он язвил, что мне нужны только деньги, что я ищу, кому дороже продаться! Я же работать в Москву еду! Достал он меня!
-Что ты сделал?
-Ну, врезал ему слегка разок! Но я его не скидывал!
-Может, он просто упал с крыши?
-А цепь ему кто накинул?! И говорят, у него ребра сломаны, это как?!
-Ты не возвращался на крышу?
-И ты мне не веришь! Что же вы все гада из меня делаете?!
-Тогда почему ты врешь, что был у Астры?
-А ты хочешь знать правду?! С каких это пор ты вспомнил про меня?! Может тогда, когда с завода уходил, оставляя нас с матерью хлебать эту кашу?! Или тогда, когда тебе твоя вечная совесть не позволила заняться бизнесом?!
-Антон...
-Что? Ты меня бросил в этом болоте! Ты столько лет не замечал меня! А, может, я тоже хочу жить честно, по совести?! Ты меня спросил?!
-Прости!
-И что это изменит?! Ты даже не разговаривал со мной! А, может, я хотел тебя поддержать?! Но ты и этого мне не позволил!
-Сынок! Поверь...
-Не хочу! Ты опять меня бросишь! Я уже научился врать, притворяться и прислуживать, и все за то, чтобы когда-нибудь стать свободным! Но я не убивал Шурыгина! А ты мне не веришь, ты опять мне не веришь! - срывался на крик Антон.
-Я верю, верю. Просто я боюсь, я боюсь потерять тебя. Я никогда тебя не брошу, поверь и ты мне!
-Я не убивал его, папа!
Нет лучше в мире защиты от всех бед и несчастий, чем руки твоего отца - прочной броней заслонят они твое тело и твою душу, и все будет хорошо, обязательно будет! Антон, наконец, позволил себя обнять и поверил, поверил опять, что он не один, что он не брошен и не предан. Но что будет дальше? Гадюки с холодной кожей и неподвижными глазами уже вытянулись вверх, раздули свои капюшоны и покачиваются из стороны в сторону, готовясь к броску.
Рассвет занимался над Лучанами, давая старт новому дню, обещающему быть таким же сумасшедшим, как и все предыдущие после смерти Степана Фомича Шурыгина. В рассветной дымке на площади имени Ленина уже четко различались две группы таинственных, иностранных личностей - группа негров и группа арабов. Занимались эти личности очень странным делом - хороводы водили вокруг каменного вождя пролетариата, ускоряясь и ускоряясь по часовой стрелке; в общем, кто за кем гнался - понять было трудно, тем более, хороводились иноземцы, молча, сберегая дыхание. А потому, выскочившему в пижаме на заре из гостиницы посланцу губернатора Наилю Равильевичу Гонсалесу, страстно подрагивающему от нетерпения, никто из личностей, бегающих вокруг Ленина, не ответил на вопрос: "Где проживает местная хулиганка и матершинница Фирюза?". Многократно и все громче и громче повторяемые вопросы Наиля Равилевича разбудили мэровского вахтера Максима Максимовича Птичкина, честно и добросовестно спящего на своем рабочем посту возле стойки в холле мэрии.
-А зачем тебе Фирюза? Опять драться будешь? Смотри, загремишь за хулиганку!
-Где она живет?! Где это родимое пятно проклятого прошлого?! Я его своей рукой сотру! А потом взорву Ленина!
-А вместо него чего стоять будет? Дырка же посреди площади останется!
-Лучше дырка, чем этот каменный истукан!
