– Вить, гляди, как старик на нас смотрит. – Почти шепотом сказала Вероника, обращаясь к мужу. – Сейчас наверняка, к нам подойдет и начнет спрашивать про Валерку. Я кстати заметила, – продолжала она, – что пожилые люди очень неравнодушны к маленьким детям. Да-да. Почти всегда, когда я иду куда-либо с ним, если нам вдруг по пути встретится старенькая бабулька или дедулька, то они обязательно подойдут и начнут расспрашивать меня про пупса:
– Ой, какая прелесть, – говорят они, – ангелочек ей Богу. А как вас зовут? Сколько вам уже? И тому подобное. Потом про своих внуков начинают обязательно что-то рассказывать, смеются, умиляются. А глаза… Витяяя, ты бы видел их глаза в этот момент. Они буквально светятся от счастья.
– Интересно почему?! – спросил он. – О чем они думают в этот миг, когда так внимательно разглядывают детей и расспрашивают их родителей?
– Мне кажется, – отвечает она ему, – что в такую минуту они думают о том, какая большая жизнь у малыша впереди, сколько событий и приключений его ждет. Может быть, он даже станет великим человеком, а они уже свое прожили… Их жизнь подходит к своему логическому завершению. Таким образом, представляя будущее ребенка, они наверняка вспоминают и свое прошлое, самые лучшие, самые счастливые моменты своей уже подходящей к концу жизни. Как сами когда то были молоды и так же как сейчас мы, были родителями еще совсем маленьких деток.
Пока Вероника продолжала еще что-то говорить, она не заметила, как старик уже перегородил своим телом им путь, и будто встретил старого, доброго знакомого, обращаясь к Виктору спросил:
– Сынок, займи пятьдесят рубликов до двадцать девятого?
Виктор, опешил от такого вопроса и обходя старика, машинально ответил отказом. Вероника громко рассмеялась. Больше этого старика они никогда не встречали.
Торговый представитель табачной компании Саша Курилов и его старший товарищ некто Забухайлов сидели в городском саду на скамейке и наслаждались тихим, теплым летним днем.
– Эх, Санька, хорошо то как, – сказал Забухайлов. – Аж выпить хочется.
– А, мне как-то не особо…
– Да, ты только представь: расстелить сейчас на вооо-он той полянке, – Показывает указательным пальцем на залитую золотым солнцем поляну среди, цветущих лип. – газетку, – продолжает он, – на ней разложить спелые, красные, аккуратно нарезанные помидорчики, зеленый лучок, солёный огурчик и конечно же несколько кусочков, свежааа-айшего, теплого хлеба. Рюмочки рядом поставить, одну тебе Санька, вторую мне. Достать из сумки, холоднююю-ющую сороковку, да и замахнуть по стопке… Хорошо же, согласись?
Курилов, морщится, качает головой, показывая свое не согласие, и откидывается на спинку скамейки, вытягивается и заносит скрещенные в пальцах руки за голову.
– Зря ты это, – продолжил Забухайлов. – Не нравится так, давай следующим образом поступим: пойдем вооо-он в ту палатку, сядем в тенёчке за столик, закажем у Ары, по сочному шашлычку из свиной шеи, по кружечке светлого, холодного пивка, а как с мяском и пивком разберемся, то и по рюмашке не помешает.
– Не-хо-чу! – ответил ему тот.
– Да, что ты заладил как маленький! Не хочу… Не буду… – передразнивал его Забухайлов. Я тебе реальные вещи предлагаю, так сказать учу тебя, молодого, как можно сделать столь прекрасный летний день еще лучше.
Курилов повернул к нему голову, и дерзко, напыщенно спросил:
– Мне оно надо?
– Эх, тыыы! ЗОЖжж! – Ответил ему Забухайлов и отмахнулся рукой.
После этого, некоторое время Забухайлов сидел тихо, словно помышляя о чем то. То наблюдал за дерущимися синицами, то делал вид, что слушал стрекотания кузнечиков в траве, то и вовсе ковырялся в носу. Наконец нарушив молчание, он резко встал, схватил Курилова за руку и потянул на себя.
– Санька, вставай, пошли.
Курилов машинально встал, не понимая, куда тот его собирается вести.
– Куда? – Удивленно спросил он.
– Сейчас увидишь, – Ответил ему Забухайлов и взяв его под руку, направился в сторону шашлычной палатки.
Но, чтобы сбить Сашу с толку, запеленать разум, следуя своему коварному плану, Забухайлов повел его не по аллее, напрямую, а сделал пару кругов по тропам. Затем вывел его из парка, обошел вокруг и снова завел обратно. Остановившись у киоска, Забухайлов сделал вид, что выбирает мороженое, и как бы невзначай спросил Курилова:
– Санька! – Тот обернулся. – Вот если бы тебе предложили на выбор холодное в стакане или шоколадное на палочке, что бы ты выбрал?
– Холодное в стакане.
– Есть! – Радостно подумал про себя Забухайлов. Слепо веря, что согласно НЛП учению, сейчас настало самое время для контратаки, что подсознание Курилова готово, и уже само говорит за себя.
– Зааа-а мной! Скомандовал он. И уверенными, четкими движениями, как солдат победивший в бою, чеканя каждый свой шаг, он повел, ничего не подозревающего товарища туда, откуда легкой дымкой по всему парку разносился запах сочного, свежего, аппетитного, приготовленного на древесных углях жареного мяса.
