Все воскресение Ленка провела в задумчивости: где она просчиталась или не просчиталась, и то, что есть – естественное развитие событий. Не все способны двигать свои отношения с сумасшедшей скоростью. Виталик вяло пытался вывести Ленку из этого неконструктивного состояния. Но «тюлениться» и одновременно пытаться кого-то встряхнуть – действия практически несовместимые. «Тюлениться» на семейном сленге Виталика и Ленки означало «бесцельно валяться на диванчике, предаваясь нежностям».
– Лен, – позвал Виталик Ленку, в задумчивости переходящую с места на место. – Иди лучше ко мне под бочок, как хорошо было. Чего тебе не лежится.
– Я думаю про вчера, ты же знаешь. Сколько можно лежать? Пролежни будут – вечер на дворе!
– Вчера прошло, чего о нем думать?
– Я думаю, где я ошиблась? Наверное, там, где список гостей – гостий – не проконтролировала? – Ленка с вызовом посмотрела на Виталика.
– Лена, я ведь уже повинился, сколько можно об этом?
– Столько сколько нужно! – буркнула Ленка и опять ушла в себя.
– Да ладно тебе, хватит метаться по комнате, как муха за стеклом!
– Я значит, муха! – Ленка возмутилась.
– Ну… не муха, я же сказал, как муха.
– Ты бы еще молью назвал!
– Нет, молью не могу, даже не проси! Ни за что на свете не назову тебя молью! Ты можешь валяться в моих ногах умолять назвать тебя молью, но я буду неумолим!
– Р-р-р! Виталик, сейчас тебя покусаю!
– Вот-вот! Моль меня бы ни за что не покусала бы! Ну, разве что носки бы мои обглодала… – Виталик ловко увернулся от брошенного в него полотенца. – Идем, лучше погуляем.
– Как я могу идти гулять в таком состоянии и настроении, да еще муж любимый молью называет!
– Не молью! Вот и развеешься заодно.
– Ну, раз не молью… – Ленка глубоко задумалась. – Тогда я готова составить тебе компанию, ведь кого угодно уговоришь, негодник!
Взявшись за руки, Ленка и Виталик отправились гулять по своему любимому маршруту. По молчаливому уговору во время прогулки решили не возвращаться к теме вчерашнего праздника, порядком навязшей уже в зубах.
– … пятнадцать? – Ленка с сомнением качает головой.
– Тебя смущает количество детей?
– Ну, рожать-то мне придется.
– Мне кажется, что совсем не обязательно рожать всех самой. Вот скажи мне, что влияет на формирование маленькой личности?
– Э-э-э… генетика – наследственность, воспитание, окружающие…
– Что, по-твоему, во всем этом самое главное?
– Наверное, наследственность.
– Да? А почему тогда у одних и тех же родителей часто получаются совершенно разные дети?
– Почему?
– Потому что наследственность – не главное.
– А что тогда главное?
– Воспитание и окружение.
– Ха, а вот тогда ты сам себе противоречишь! – обрадовалась Ленка, поймав, как ей казалось Виталика.
– Нет здесь противоречий.
– Есть! – продолжала настаивать Ленка. – Родители одни и те же, правильно? Значит, и воспитание и окружение одинаково!
– А вот и нет! Во-первых, родители становятся старше, их взгляды меняются, соответственно и воспитательная политика меняется, во-вторых…
– Виталик! – Ленка неестественно взвизгнула, схватив Виталика за руку. – Смотри вон туда! На крылечке, возле аптеки!!!
Виталик повернул голову в указанном направлении. На крыльце аптеки стоял Макс и, наклонившись к собеседнице, стоявшей на ступеньку ниже что-то говорил. Виталик недоуменно посмотрел на Ленку, та стояла, дико вращая глазами.
– Это же Соня!!!
Виталик присмотрелся, собеседница Макса в самом деле оказалась Соней.
– Пойдем, поздороваемся с ними.
– Ты, что?? Нет, этого ни в коем случае делать нельзя! Пойдем обратно!
Ленка стремительно потащила Виталика прочь от аптеки на Морском. Виталик, недоумевая, подчинился.
– Лена, я не понимаю, в чем вселенскость трагедии? Ну, Макс, ну, Соня, что такого?
– Он не понимает?! Посмотрите на него! Как Ире об этом сказать? Как она себя при этом чувствовать будет? Ты подумал?
– А почему я об этом думать должен?
– Потому что теперь это и наша ответственность! Разве мы не собирались выдать Иру за Макса?
– Лен, да мало ли чего мы собирались? Мы вот собирались воспитывать пятнадцать детей, не далее как четверть часа назад.
– Так для тебя свадьба Иры – такой же прожект, как пятнадцать детей?
– Почему такой же? Для меня пятнадцать детей – более реальны, чем женитьба двух людей, которые в ней не заинтересованы.
– Это почему же не заинтересованы. Очень даже заинтересованы. Ира заинтересована, и я тоже.
– Ага, твоя заинтересованность здесь – самое главное.
– Смейся, смейся. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.
– А еще был «Человек, который смеется». Он, я так полагаю, смеялся и первым и последним. Он, как явствует из названия, смеялся практически всегда, – дурачился Виталик.
Но Лена, казалось, не замечала его шуток. Она о чем-то всерьез задумалась.
– Лена, ты где? Я тебя сейчас потрясу, как грушу.
– Надо Иру как-то подготовить к тому, что общение Макса с Соней получило продолжение…
– Ты думаешь, что она сама об этом не догадывается?
– Одно дело думать и догадываться, а совсем другое – знать наверняка.
