– Что бы ты понимал, глупый мальчишка! – пристыдила Вовку Вера.
Ира отстраненно наблюдала за препирательствами одногруппников. Ей было приятно осознавать себя носительницей тайного знания и обладательницей именного автографа. Это здорово быть лично знакомой с человеком, автографом которого с таким энтузиазмом хвастаются коллеги. Ира ощущала себя очень довольной, большой, сытой кошкой.
Вдруг с шумом распахнулась дверь, влетела взъерошенная Люда.
– О, господи, а вы здесь ничего и не знаете!
– Люда, что случилось? – озвучила Вера вопрос, который читался во всех глазах.
– Валя попала в аварию!
– Когда? Да ты что? Она пострадала?
Будущий ребенок Вали, несмотря на пятый курс, должен был стать первым ребенком группы, поэтому Валю опекали, о ней беспокоились, и авария, в которую она попала, становилась для многих серьезным ударом.
– Вчера вечером, – наконец, перевела дыхание Люда. – Они с мужем ехали из гостей. Пьяный мужик вылетел на встречную полосу, произошло лобовое столкновение. Валя сейчас в реанимации: у нее сильное сотрясение, сломаны обе руки и лицевые кости черепа.
Выпалив это, Люда расплакалась, как будто пересказ вчерашних событий оживил картинку в ее воображении. На глаза многих девушек также навернулись слезы, Валя была очень красивой девушкой, легкой и душевной. Два года назад группа почти в полном составе гуляла на ее свадьбе.
– Что с ребенком?
– Ее прокесарили прямо в реанимации. Ребенок сейчас в кювезе. О нем пока ничего неизвестно, кроме того, что он жив. Мальчик, – добавила Люда и всхлипнула.
Вошедшего Игоря Николаевича – преподавателя инновационных технологий никто не заметил. Он несколько секунд постоял в дверях, подозрительно посмотрел на окруживших плотным кольцом Люду студентов, наконец, откашлялся, привлекая к себе внимание. Студенты нехотя потянулись на свои места. Скучный предмет потянулся своим чередом. Если преподаватель и недоумевал по поводу мрачности своих студентов, то никакого виду не подавал. Ему оставалось несколько месяцев до пенсии, и такие вещи, как настроение студенческой группы, его мало волновали.
Пара закончилась. Игорь Николаевич покинул аудиторию. Тишина повисла в помещении.
– Когда ее можно будет навестить? – наконец прервала молчание Катя.
– Не знаю, в реанимацию к ней точно нельзя, будем держать связь с ее мамой, – ответила Люда.
Также в молчании народ начал медленно собираться. Ира вышла из учебного корпуса, на крыльце ее ждал верный рыцарь без страха и упрека, Андрей.
– Я провожу тебя, мне так спокойнее, – серьезно сказал он, отбросив бычок.
– Спасибо, мне тоже так спокойнее.
Ира в самом деле была благодарна Андрею. Известие о несчастном случае с Валей угнетающе на нее подействовало. Эта авария показала, насколько все непостоянно в окружающем мире. Еще позавчера Валю можно было назвать самой счастливой студенткой Ириной группы. Она удачно во всех смыслах вышла замуж, ждала ребенка от любимого человека, который боготворил ее. И вот какой-то пьяный водитель все испортил… Как он мог? Как он мог ворваться в чужую жизнь, дыша перегаром, и все там сломать, разрушить счастье, здоровье, и может быть, даже страшно об этом думать, отнять чью-то жизнь. Эти соображения заставили Иру задуматься о собственной безопасности. Именно поэтому она обрадовалась предложению Андрея. Присутствие Андрея дарило некоторую иллюзию спокойствия. Андрей, видимо, чувствуя свою востребованность, сосредоточенно сопел, шагая рядом.
«Должна ли я ему рассказать, куда я ездила на выходные и зачем? – размышляла между тем Ира. – Наверное, должна, он ведь не просто так меня провожает, он на что-то надеется. Получается, что его чувство надежды, дает ему права на меня? «Надежда – глупое чувство» всплыла где-то когда-то прочитанная фраза. Нет, не его надежда дает ему права на меня. Тогда что? А почему собственно я рассуждаю о каких-то мифических правах на меня. Как будто они у кого-то есть! Таких прав нет ни у кого, кроме меня. Значит, и Андрей не имеет на меня прав. А на что он имеет права? На информацию обо мне. Хотя, чего я добьюсь, если расскажу, что ездила знакомиться с другим мужчиной? Андрей поймет, что у него нет никаких перспектив. Но это он и так знает. Ну, если не знает, то не по моей вине. Я это давала понять совершенно точно, неоднократно при том. Что же тогда произойдет? Он перестанет меня провожать? Но это не является предметом первой необходимости, за исключением случаев вроде сегодняшнего. Тогда к чему все эти размышления? Так, так, так, мне просто очень хочется кому-нибудь рассказать о том, что я делала в выходные».
