Девушка успела попробовать несколько ягод, отчего на её губах остался, придающий им ещё большего очарования, тёмный след ежевичного сока. Мельнику непреодолимо хотелось к ним прикоснуться. Бездонные зрачки направленных на него глаз расширились, Гастон неосознанно чуть склонил голову и потянулся навстречу желаемому.
За секунду до соприкосновения, откуда ни возьмись, прозвучал издевательский смех.
– Поздравляю и объявляю вас месье и мадам мука! – глумливо протянул Бонифас.
Застигнутые врасплох влюблённые сначала опешили, и лишь несколько секунд спустя мельник собрался, и было кинулся на сатира, однако был остановлен взявшей его за локоть Валентин:
– Прошу вас, Гастон, не пачкайтесь об этого низкого человека.
Бонифас самодовольно искривил рот:
– Как только наш коньячный дом перестал закупать у месье Делаж спирты, его дочь сразу осмелела.
Все мышцы Гастона вновь напряглись. Но Валентин, лишь сильнее сжала его руку.
– Во-первых, не нужно изображать неведение, это отец перестал вам продавать коньячные спирты, потому что мы решили продвигать на рынок собственную марку. А во-вторых, Бонифас, вы всегда мне были отвратительны, о чём вам также хорошо известно.
– Ничего у вас не получится. Все хотят пить коньяк марки «Оскар Мур» и тройки других крупных негоциантов. Таких малюток, как вы почти никто не знает, – надменно бросил Бонифас.
Валентин равнодушно пожала плечами:
– Узнают. К тому же когда-нибудь ваш отец будет вынужден передать дела в ваши руки. Я уверена, что для коньячного дома «Оскар Мур» правление Бонифаса Мура станет губительнее филлоксеры1. Вот и у нашей марки появится шанс.
Бонифас выдавил из себя притворную весёлость:
– Сделаю всё возможное, чтобы не допустить этого.
– Если к тому моменту окончательно не сопьёшься, – парировал Гастон.
От острой реплики мельника, Валентин победно задрала нос и сняла с одной из веток найденную шляпку:
– На этой вдохновляющей ноте и простимся. Месье Бурдье, вы не прочь продолжить нашу прогулку? – девушка лучезарно улыбнулась своему спутнику.
Здесь Бонифас абсолютно естественно, впрочем, оттого не менее противно заржал:
– Месье Бурдье! Мельник, к тебе, наверное, никто за всю жизнь так не обращался? Кстати, если замочить муку в коньячном спирте не получится ни хлеба, ни коньяка. Так что я вас спас. Но впредь будьте осторожнее.
Оставив без ответа вульгарное наставление, Гастон и Валентин развернулись, собираясь покинуть Бонифаса. Но тот, вероятно, не до конца излил свой яд, окрикнув влюблённых:
– Валентин, а зачем вам две шляпы? Сейчас такая мода или вы надеетесь, что внезапно вырастит вторая голова, более толковая?
На этот раз девушка не успела затормозить негодование мельника. Гастон бросился к обидчику, и, схватив его за воротник, замахнулся. Ожидая удар, Бонифас зажмурился, отчего его лицо жалко сморщилось, мгновенно растеряв остатки мужества.
Уже готовый сорваться кулак, вовремя отвела подоспевшая к назревающей драке Валентин. Она проникновенно посмотрела на Гастона, как бы прося не ввязываться в потасовку. Мельник неохотно опустил руку.
Воспользовавшись удобным моментом, Бонифас сам попытался садануть Гастону по скуле. Боковым зрением заметив угрозу, мельник смог увернуться.
– Исподтишка! Подлый трус! – ахнула девушка.
Гастон скользнул презрительным взглядом по наследнику крупнейшего коньячного дома и позвал запропастившуюся кошку.
– Лизетт? Так наш Гастон не только повелитель зёрен, но ещё и девичьих сердец? – всерьёз заинтересовался незнакомкой Бонифас. – Шляпка, наверное, принадлежит ей?
При виде прибежавшей на зов хозяина кошки, Валентин с трудом скрыла насмешку, наблюдая разочарование главного сластолюбца в городе:
– А шляпку мы нашли возле реки. Как мне помнится, такая была у Мари, вот собираюсь занести ей.
– Вы что кроты? Ничего не видите и не слышите? – удивился Бонифас.
Гастон иронично вскинул брови:
– Насколько мне известно, со слухом у кротов нет проблем.
– Пфф, не суть. Что мне до кротов. Весь город уже гудит – ваша Мари вчера сбежала с каким-то коммивояжёром.
Валентин злорадно улыбнулась:
– Хм, ведь вы за ней волочились, Бонифас. Утомили девушку, вот она и сбежала подальше.
Бонифас проигнорировал колкость и нагоняющим ужаса тоном промолвил:
– А некоторые вспомнили гигантского кабана. Того самого, которого вроде бы прикончили лет сто назад. Говорят, якобы чудовище на самом деле не убили, а лишь отогнали, и вот оно вернулось и снова начнёт…
– Кто может верить в эту чушь? – перебила Валентин. – Детей этой легендой пугать и не более. Уехала ваша зазноба с другим ухажёром и правильно сделала. А кабан тот, как и прочие «чудища», всего лишь несчастное животное, жертва бездельников-фантазёров.
– Я то, как раз и не верю в россказни о кабане, – фыркнул Бонифас. – А что касается Мари, странно всё это. Хотя она никогда не отличалась высокой нравственностью. Её любой пальцем помани…
На этой фразе Гастон и Мари, не снисходя до ответа и прощания, побрели прочь от бесчестного ловеласа. Вслед им Бонифас прокричал:
