Вернувшись на свою облюбованную нашим курящим сообществом лоджию, я зачарованно засмотрелась на открывающийся вид. Там, вдалеке, невысокие горы, раскрашенные спокойными осенними красками. Ближе негустые перелески вперемешку с разноформенными полянками. Всё это тихо колышется от еле ощутимого ветерка, о чём-то шепчется между собой… Глаза, устремлённые на такую природную гармонию, отдыхают вместе с душой. Отдыхают от всего рукотворного…
На краю диванчика сиротливо лежали оставленные дамочкой книжки. Да… незавидная участь у знаний. Лежат себе в одиночестве, всегда готовые помочь, поддержать, а мало кому нужны. У них сейчас грозные соперники – дипломы, аттестаты, удостоверения. Такая мощь взращена, что и не победить…
Не знаю, может, я такая дура. Люблю книги, и всё. Это же волшебство какое-то. К иному человеку за советом не поедешь, далеко бывает. И по времени далеко, и по пространству. К Парацельсу пообщаться не пойдёшь, века не пустят. А взял книжку, открыл, и нате вам, пожалуйста, разговаривай, сколько хочешь. И уясняй, сколько вместишь. Книги – они как люди. Все разные бывают. Иной раз пообщаешься с какой-нибудь книжонкой, как с каким-нибудь человеком, и тошно становится до безобразия. Словно в дерьме измазался, моешься потом – не отмоешься. А бывает с точностью наоборот: читаешь, весь светлеешь, местами даже мудреешь, и радуешься, что так бывает… Но! Что там говорить, каждому – свои книги. Кому, вообще, только сберегательные.
Эти зелёненькие книжицы, что я так искренне предлагала в помощь, были порядком истрёпаны. Немало времени нам довелось провести вместе. При общении с ними неведомым образом согревалась душа и прояснялась мысль. А впервые попали они ко мне совершенно случайно. Как-то раз, ещё вначале своей сетевой карьеры, я мимоходом познакомилась с незапоминающейся молодой женщиной, которая спустя несколько минут после знакомства, настороженно глядя мне в глаза, протянула четыре книжки, сопроводив этот жест коротким замечанием, что мол, на, почитай, тебе это нужно, возвращать не обязательно. Я поблагодарила и взяла. До сих пор мысленно благодарю.
Автор с труднопроизносимым прибалтийским именем Лууле Виилма представляла собой уникальное сочетание профессионального медика и ясно видящего человека. В первые дни, вернее, ночи, я позабыла про сон и зачитывалась до утра. Мне казалось, что я делала открытия, сопоставимые с освоением космоса. Хотя, если прочувствовать слово «космос», с древнегреческого переводимое как «порядок», то можно перефразировать: я открывала для себя порядок. Внутренний, конечно. И что совсем выглядело как некое озарение, так это то, что представляемые автором мысли и выводы синхронизировались с моими внутренними ощущениями, интуитивными догадками и пусть не большим, но жизненным опытом. Становилось понятным, откуда берутся человеческие болячки. По крайней мере, большинство из них. Болячки, как не крути, являют собой отражение характера человека. И ведь очень логично: заболело Божье создание гонореей, в простонародье именуемой триппером, и всем ясно отчего. Чересчур любвеобильное и неосмотрительное создание, значит. Характеристика – неразборчивость. Ясно-то всем, а самому созданию очень неловко и неприятно данное явление, и по понятным причинам он о своей болячке предпочитает не распространяться. И это логично. Нелогично, когда о других диагнозах это же самое создание может орать во всю глотку на всех перекрёстках, не подозревая даже, что опять же рассказывает всем о своём характере, то бишь, о себе. Совсем не логично…
Мои размышления о причинно-следственных связях прервались тактичным постукиванием по стеклу балконной двери. Вернувшийся Жора строил уморительное лицо и приветливо махал ладонью, аккуратно привлекая моё внимание.
– Заходи!
– Привет! Кому сидим?!
– Да так… наслаждаюсь видом…
– Тоже надо!
При виде беспричинно веселящегося Жоры с моей физиономии сползло серьёзно-задумчивое выражение.
– Пошли, покажу что…
Мы направились на кухню, где он оставил набитый до отказа чем-то пакет.
– О! Да мы богаты!
– А то!
На столе появились вынутые из пакета разнообразные продукты. Я наперёд знала, что всё принесённое будет очень и очень даже вкусным. Жора каким-то непостижимым образом умудрялся выбирать на прилавках продовольственных магазинов отличающуюся особым вкусом и насыщенностью еду. Особенно ему удавался выбор кофе.
– Ух ты! Какой запах!
– Класс, да?! Давай по кофейку? Я сварю.
– Да я сама сварю…
– Давай…
Пока он переодевался, мыл руки, я занималась приготовлением кофе. Приготовлением строго по Жориному оригинальному рецепту: тридцать три раза перемешиваешь в одну сторону, тридцать три в другую. Если собьёшься при подсчёте, можно и так…
– Кто приходил?
Я уже успела привыкнуть к тому, что он всегда знал, если у нас кто-то был в гостях. Вспоминать об прошедшей встрече с дамочкой особого желания не было, и я без энтузиазма протянула:
– Да так, знакомая…
От разливаемого по чашкам кофе в кухне образовался мягко пьянящий смачный аромат.
– А запах!
Мы на пару с наслаждением втянули носом воздух. Вкуснотища!
