– На балкончик?
– Угу…
Стройным рядом с наполненными доверху чашками мы передислоцировались.
Болтали, молчали, курили, думали, пили кофе, смотрели на заходившее солнце. Общались как обычно.
– Ты чё такая задумчивая?
Видимо, моя серьёзность, вызванная общением с сегодняшней гостьей и последующими раздумьями, всё никак не рассеивалась и была заметна Жоре.
– Да так… Приходила знакомая, ну ты помнишь, – я жестами описала присущие её фигуре особенности.
– А-а-а… ну помню. И что?
Я с откровенным сумбуром в душе поведала ему о состоявшемся разговоре, об услышанном диагнозе и своих нелепых попытках как-то помочь. Сама говорила и не совсем понимала, зачем говорю. Ведь совершенно не собиралась поднимать эту тему…
Жора молча слушал, курил, шумно затягиваясь и временами угукал. Потом ненадолго завис. Взгляд его сделался необычным, – вроде бы смотрит куда-то вверх, а вроде в себя. Не определишь толком…
– Да всё нормально… угу…нормально… не бери в голову…
– Да мне-то что… – машинально ответила я, собираясь перевести тему.
– Да нет там никакой опухоли, и не было! Бред, полный бред! Так ей и скажи, не надо никуда ходить и ничего облучать!
Теперь зависла я. Мне казалось, что я уже свыклась с нестандартной личностью Жоры, спокойно, ну, относительно спокойно, воспринимала его необычности, его непонятный темперамент и его во многом нелогичную речь. Оказалось – показалось. Он опять ввёл меня в состояние мыслительного ступора.
– Как это нет? Откуда ты знаешь, что нет?
– Вот здесь, да, нашли? – спросил Жора. Мои вопросы остались висеть в воздухе, никому не нужные. Он на своём теле показал область предполагаемой опухоли.
– Ну здесь… – То же самое место мне демонстрировала моя знакомая. Я ничего не понимала.
– Так ей и скажи, что никакой операции не надо! Бред это всё! Там есть маленькая штуковина, но это не опухоль, её так убрать можно…
Пока он сидел, бурчал что-то самому себе, погрузившись в какие-то свои внутренние дела, в моей голове воцарился полный бедлам. Что значит «нет ничего?!» Позвольте, но как это можно увидеть?! Как?! Не понимаю… Да, в какой-то мере Жорино заявление согласовалось с моими ощущениями. Мне просто не верилось в тот страшный диагноз, которым бравировала дамочка. Но это совершенно разные вещи – чувствование и видение! И потом, как это можно себе представить: прихожу я, вся такая умная, и говорю человеку: «Тебе не нужно делать операцию! Жора сказал!» Вот это, действительно, полный бред. Человек уже принял решение, поверил белым халатам, собственное интуитивное понимание своего тела давно отринул, а тут нате! Кто такой Жора, кто такая я, чтобы делать подобные заявления! И если дамочка после таких речей вознамериться сдать меня в сумасшедший дом, я с ней полностью соглашусь. Даже сопротивляться не буду…
Радовало одно – мы подолгу не задерживались на обсуждении подобных грустных тем. Жора высказался, я кивнула, и дальше каждый занялся своими повседневными делами…
В какой-то момент времени я поймала себя на мысли, что сложенные в одну значительную кучку мои недоумение и непонимание начинают сильно раздражать. А в раздраженном состоянии я, впрочем, как и многие, представляю из себя малопривлекательное зрелище. Надо было разобраться. Надо было понять, хотя бы приблизительно, что это за явление – Жора. Что всё это значит? Его слова, его видение, его поведение. Всё это, безусловно, интриговало, будоражило, вводило в состояние онемения. Но, в конце концов, как к этому относиться? Может стоит бояться? А бояться среднестатистическому мозгу при встрече с этим явлением очень даже стоило, хотя бы, собственно, за сам мозг. Да… вопросов, как всегда, гораздо больше, чем ответов.
Несколько дней прошло в поисках хотя бы одного, мало-мальски объясняющего ответа. Прошло, признаться, впустую. Где можно было бы найти ответ? Или, вернее, у кого? Маленькое озарение снизошло на меня. Ну конечно, у Ирины Аркадьевны!
Случай совсем скоро представился в виде короткой встречи в её квартире. Как обычно, Наташка с хозяйкой оживлённо общались, обсуждая разные житейские темы, я молча улыбалась в уголке. Посмотришь на меня со стороны и не узнаешь. Всегда слишком разговорчивая, болтающая без умолку обо всём, в присутствии Ирины Аркадьевны я преображалась. Расплывалась в улыбке и молчала. Парадокс…
– Ну что, как вы поживаете с Жорой? – она обратилась ко мне именно с тем вопросом, с каким я сама к ней шла. Шла-то, шла, а придя, совсем забыла.
– Хорошо поживаем, весело. – Чего-чего, а уж скучно с Жорой нам точно не было. Я усмехнулась.
– Ну, ты с ним сдружилась окончательно, – Ирина Аркадьевна утвердительно кивнула то ли самой себе, то ли мне. – Скажи, Натуль, они друг друга хорошо понимают?!
– Ну так! Засядут на лоджии и давай про космос разговоры разговаривать! – Наташка ответно улыбнулась.
Я настроилась и решилась задать волнующий меня вопрос.
– Ирина Аркадьевна, я, конечно, понимаю, но я не понимаю… а Жора, он кто?
Хотела объяснить свой вопрос, но почему-то показалось, что она знает о чём я.
