«Манечкой» они называли Ирину Аркадьевну. «Они» – это небольшой круг молодёжи, в который входила и Наташка, волею судеб собравшийся вокруг этой непостижимой женщины. Несмотря на то, что в возрастном отношении представители этого круга годились ей в дети, воспринималась она ими как лучшая подруга, весёлый и искренний товарищ и ещё как некто, не поддающееся описанию, – «Манечка!». В звучании этого прозвища слышались нотки потаённой нежности, любви и искреннего восхищения. Одинаково слышались от многих из этого окружения. Хотя все были разными по натуре людьми, совершенно отличными друг от друга.
Наша гостья, Алёнка, вообще, разительно отличалась ото всех знакомых мне людей. Какое-то очень лёгкое, воздушное создание. С очень тонкой душевной организацией, и хрупкой нервной системой, она напоминала собой изящной работы хрустальный бокал. Боязно в руки брать, особенно, если ничего, кроме алюминиевой кружки до этого не держал. Недаром, словно отражая её суть, Ирина Аркадьевна частенько называла её стрекозой. И правда, стрекоза, – огромные сказочные глаза, едва различимая ткань порхающих крыльев и тонюсенькие конечности. Объект, созданный лишь для порхания и любования. И полностью лишённый материалистических интересов… Смотришь на него и тоже летать хочется.
Мы устроились пить чай на кухне. И как-то незаметно проговорили часов пять подряд. Даже не проговорили, а проговорила. Проговорила Алёнка, в принципе немногословный человек, а мы, балаболки великие, в основном слушали.
Началом услышанной нами истории послужили давнишние печальные события в её жизни. Стрекозу обидеть легко, ведь она не сильна. Почти любое воздействие материального мира на это сверхчувствительное существо может оказаться губительным. И, спасая своё душевное равновесие от произошедшего такого воздействия, Алёнка отправилась в Москву. Более несоразмерных вещей трудно себе представить: гудящий, пульсирующий, вечно куда-то бегущий огромный город, с его суматохой, с нещадящим практицизмом, со звенящим ритмом жизни не для слабонервных, и Алёнка. Даже со своей бурной фантазией мне было нелегко представить себе рядом эти два явления. Судя по её рассказу, ей тоже. От первоначального испуга при встрече с этим городом ей сделалось нехорошо. Но потом, взяв себя в руки, она вспомнила, что Манечка велела сразу по приезду посетить находящийся в столице известный монастырь, где лежит Матрона.
Я впервые услышала и о монастыре, и о Матроне. Вообще, моё православное воспитание до этого сводилось к ношению время от времени в качестве ювелирного украшения золотого крестика, поеданию раз в год цветных яиц и к наблюдаемой за действующей в народе странной традиции ходить обедать и выпивать на кладбище по определённым датам. История жизни создателя этой мощной религии почерпнута была мною из романа Булгакова «Мастер и Маргарита». И всё. И ничего больше. Поэтому для меня многие фразы, произносимые Алёнкой, в том числе и эта: «где лежит Матрона», были, мягко сказать, малопонятны. У меня не было даже мало-мальского представления на этот счёт.
Это, конечно, не помешало слушать с нескрываемым интересом её рассказ. В конце концов, именно для этого и существует общение, – чтобы узнать то, чего раньше не знал. А чтобы понять, насколько это узнанное необходимо, стоит прислушаться к себе. Есть, конечно, один немаловажный момент, – сколько истины в том, что ты слышишь впервые. Но с этим моментом я хоть и не дружила, но была знакома ещё с раннего детства. Распознать ложь для меня всегда было пустяковым делом. Только вот доказать себе, что умеешь её распознавать, почти не получалось. Сейчас доказывать перестала, просто поверила. Поэтому, слушая мелодично-переливчатый голос нашей нежданной гостьи и периодически прислушиваясь к себе, сомнений по поводу искренности её повествования у меня не возникало.
А рассказ её, надо признаться, местами звучал фантастически. Ну, на мой, обывательский взгляд. Моя логика посмеивалась над слышимым: ага, как же, ага! Пришёл вроде бы нормальный человек в некое место в большом городе и не нашёл ничего лучшего, как попросить поддержки у останков другого, давно ушедшего и, естественно, незнакомого человека. Невероятная фантазия и непрактичность! Сюжет чем-то напоминал сказочный: действующее лицо совершает необъяснимые здравым смыслом действия, нереальные по своей сути, и всё же получает нужный результат. Сказка?! Она!
Свои циничные размышления я держала при себе. Вряд ли они были сейчас уместны. Как и для всего остального, для поддержания цинизма нужны были похожие сочетания. А таковых не имелось. Лица двух подружек, одной говорившей, другой слушавшей, едва заметно светились вдохновением и проникновением от повествования. И как бациллой, заражали и меня.
В конце этой полусказочной встречи, уже собираясь прощаться, Алёнка всплеснула руками:
– Ой! Чуть не забыла! Я же книжечку про Матрону купила, специально для тебя! Вот, возьми… – и она достала из своей сумки небольшого формата издание в мягкой обложке.
