Тогда все это было реально. Я не знала, что сказать. У меня было столько вопросов, но от этого все у меня кружилась голова. Я достала из шкафа муку и сахар и поставила их на столешницу, таким образом, мне не придется смотреть на него. Я не могла ясно мыслить, когда смотрела на него.
Финн выдвинул табурет и сел. Его взгляд прошелся по захламленной столешнице.
- Что ты делаешь?
- Делаю черничные кексы, - сказала я. Это звучало нормально. Мне нужна нормальность.
- Сейчас? - Он выгнул брови дугой.
Я заправила волосы за ухо и почувствовала, что покраснела.
- Я... я пеку, когда нервничаю. Это помогает мне успокоиться. Помогает мне думать.
Его губы сложились в легкую улыбку.
- Моя мама раньше так делала, когда она не могла спать. Мы просыпались и находили достаточно пирогов, чтобы накормить небольшую страну. Она не ложилась спать всю ночь, пекла и всегда оставляла один для нас. Она всегда раздавала остальные.
- Ты сказал «раньше делала». - Я прикусила нижнюю губу и поиграла с ручкой венчика. - Почему она не делает этого теперь?
Взгляд Финна опустился к захламленному столу, но я могла сказать, что он видел что-то еще, чего не видела я. Наконец, он нарушил тишину и произнес:
- Она умерла.
- Мне жаль. - Я не знала, о чем я сожалела больше. О том, что его мама была мертва, или что он был мертв. Сводили с ума даже мысли об этом.
- Не нужно. Все умирают, - сказал он, в его голосе звучала твердость. Он наблюдал, как я отмерила муку и высыпала ее в миску, мои руки дрожали настолько сильно, что большая часть вместо этого просыпалась на столешницу. - Я заставляю тебя нервничать?
- Да. - Я села на пол. - Но, возможно, я перестала бы так нервничать, если бы ты не сидел так, будто все нормально. Потому что это не так. Это... это основательно не нормально.
Финн кивнул, его глаза поглощали меня с каждым мгновением. Вентилятор, который я поставила на кухне чуть раньше, вращался, задувая несколько прядей волос мне в лицо и задевая мои ресницы. Я не могла не заметить, что волосы Финна не шелохнулись.
Не в силах объяснить это, я прижала миску к животу и начала закидывать оставшиеся ингредиенты. По крайней мере, это помогало мне отвлечься от беспорядочного чувства, переполнявшего во мне. Помогало мне отвлечься от того факта, что я стояла здесь и говорила с призраком. Если он вообще им был. Я смотрела, как комочки муки и черники кружились и сливались во взбитое жидкое тесто. Если бы только жизнь была столько проста, как это.
Финн стоял позади меня. Я повернулась, и воздух встал у меня по поперек горла. Я даже не слышала, когда он приблизился.
- Что ты делаешь? - сказала я, мой голос дрожал почти также как и колени.
- Я думал, тебе нужны ответы.
Я закрыла глаза, позволяя его необычно низкому голосу расплавить меня.
- Нужны.
- Тогда прикоснись ко мне.
- Все в порядке. - Я прижалась к столешнице позади меня, упрекая себя за то, что я зажалась в углу. - Ты говоришь, что ты мертв. Я тебе верю.
Взгляд Финна переместился к моему рту, затем снова к моим глазам.
- Все равно, прикоснись ко мне.
Финн
Эмма ничего не ответила. Я смотрел, как она кусала верхнюю губу, несомненно, обдумывая, было ли это хорошей идеей.
Она неуверенно подняла руку.
- Не двигайся. Я закричу, если ты двинешься. У моей мамы есть ружье, а живет она по девизу «сначала стреляй, а уж потом задавай вопросы», просто чтоб ты знал.
Я улыбнулся.
- В любом случае мне это не повредит.
Она легко прикоснулась к моей груди. Нырнув все дальше рукой, пока ее ладонь не оказалась в промежутке между моими легкими. Я закрыл глаза и сдержал стон. Это чувство. То, которого мне не хватало.
Эмма отдернула руку.
- Ты... ты дышишь.
Я опустил взгляд вниз на свою грудь, которая колотилась, будто я пробежал марафон.
- Да.
- Ты не дышал минуту назад. Т-т-тебе нужно дышать, если ты...
Я следил за тем, как моя грудь медленно вздымается и опускается.
- Нет, но иногда я не могу удержаться.
Понадобилось всего пять секунд, чтобы лицо Эммы побелело, и еще две, чтобы она приняла это за кошмар, нежели за реальность. Она издала сдавленный звук глубоко в горле и осторожно обошла меня, попятившись назад. Она стукнулась спиной о холодильник и замерла.
- Я никогда не наврежу тебе, не бойся.
- О, Боже Мой... ты... ты призрак. Я разговариваю с призраком. Я по-настоящему спятила.
- Ты не спятила. Клянусь. - Она посмотрела на меня, ее глаза были полны слез и надежды. - Я защищал тебя в течение двух лет. С тех пор как твой отец попал в аварию. Ты просто не видела меня прежде.
- Мой отец? - Ее голос надломился. - Ты знаешь моего папу?
- Нет, - сказал я. - Не совсем так. Я встречался с ним однажды.
- Но ты сказал...
- Я встретил его, когда он переходил. - Я понизил голос, словно это придало бы легкости моим словам. - Я встретил его, когда он умер. - Я не мог остановить огорчение, овладевающее мной. Даже когда я говорил с ней, она не помнила прошлого меня, до того дня.
- Можно мне поговорить с ним? - В ее словах звучала надежда. - Я могу принести доску. Может быть, если бы ты помог...
