Не сдавшись. Просто воспитание взяло верх, вспомнили, чему их учили. Можно изгнать из семьи, но нельзя изгнать семью из крови. Это значило, что лишение фамилии – это не повод пуститься во все тяжкие, рождение никто не отменит. С учётом же того, что смысл дореи не в рабстве, а в самопожертвовании, поведение лисиц говорило о несогласии с решением главы. Следовательно, Лисицына или оскорбила меня, отдарившись недостойными, или воспитание в клане заставляет желать лучшего.
– Прощаю, – бросил я.
«Блин и оладьи, как же круто!» – всплыла мысль, которой я устыдился. Настоящий садист и рабовладелец. Но стоило вспомнить об их подставах, и жалости как не бывало.
Из самого простого. Мицуко любила пройти мимо меня, громко рассуждая о неудачниках, слабой крови и, соответственно, мужской несостоятельности абстрактных кланов. Или избивала меня на дуэлях, не забывая язвить и раздевать магией, часто полностью. Единственный плюс, что после надцатого принудительного стриптиза я вообще избавился от стыда.
Чуть сложнее. Несколько раз подставили так, что приходилось извиняться. Очень не люблю. Особенно публично. Особенно зная, что это не совсем твоя вина.
И из самого плохого. Через десяток «подружек» напели Юко в уши о том, что Рейвен собирается убить меня на дуэли, наплевав на все договорённости. Когда пришёл, то не смог помешать, бой уже начался. Мне оставалось только стирать зубы в крошево, наблюдая за тем, как высокомерный мерзавец с гримасой превосходства унижает самую светлую и добрую девочку в обоих известных мне мирах. Бесплотной тенью истощил её, а после воспользовался немалым арсеналом тёмных заклинаний. Очень хотелось убивать. Или плакать.
На самом деле именно после этой дуэли я ударил в спину Рейвену. Прости, Лена, но ты по большей части служила прикрытием. Никто не должен был узнать, как мне дорога Юко Такедо. Так себе отмазка, конечно. Просто точно знал: Бомбочка не остановится, будет вызывать выродка падальщиков день за днём.
Так что я ни капли их не пожалел. Ну ладно, капельку, потому что где-то в глубине души местами человек. Но прощения они всё равно не заслуживают. Не после того, как я увидел избиение Юко и её слёзы, которая после боя плакала из-за недостаточной силы, чтобы защитить меня, а не от боли или унижения. Я сгорал от стыда и бессилия, слушая её извинения. Именно тогда я принял решение не только о целях и средствах, но и о силе, даже ценой жизни. Никакой пощады!
Почувствовав направленные на них эмоции, сёстры затряслись мелкой дрожью. Месть!
Но жалость снова дала о себе знать, заставив им сочувствовать.
Я видел, как в глазах сестёр решимость меняется на страх, ужас, панику, неверие, а после – смирение. Вчера – принцессы, сегодня – бесправные рабыни. Дореи, что обязаны удовлетворить любую прихоть хозяина.
Принятие нового статуса длилось не мгновения, а десяток минут боли. В основном я пришелец с той стороны, где ничего нет, кроме одиночества, страха и отчаяния. Поэтому считал, что сёстры сполна заслужили свой урок смирения. Унижение слабого для самоутверждения сегодня вернулось к ним полной мерой. Не пытка сломила их, а осознание своего положения. На глазах слёзы не от невыносимой боли, а от обиды и отчаяния.
Что же, один из долгов выплачен. Наблюдая за избиением Юко, я пообещал себе, что виновные будут плакать. Сегодня моя месть свершилась. Я не чувствовал подъёма или облегчения, просто исчезла одна из заноз, что обычно не напоминали о себе, но при этом всегда сидели в подкорке, раздражая.
Впрочем, мой холодный взгляд на близняшек не стал ни на градус теплее. Никакого удовольствия, только уже совершённое дело и будущие проблемы.
– И что мне с вами делать? – невольно вырвалось у меня.
– Мы сильные маги, – сразу вскинулась Мизуки, забыв о недавнем смирении. Всё же понять и смириться – это разные вещи. – Хозяин, у вас сейчас война, и, думаю, два мастера лишними не будут. Хозяин.
– Не будут, – задумчиво проговорил я, внимательно рассматривая близняшек.
Что-то меня зацепило. Во-первых, Мицуко сжалась и опустила глаза. Хотя, несмотря на различие характеров с сестрой, кое-что общее у них было. Это безразмерные тщеславие и гордость, которые вели их к конфликтам не только со мною. Благодаря дару, уму и красоте они часто побеждали подростков из первых кланов. Что не способствовало спокойной жизни. Интриги и открытая война – это обычное житьё близнецов, которые не смогли смириться со своим положением. Всегда чуть ниже, чем настоящие люди. Так что как минимум физическую боль они познали в полной мере. Не каждая их дуэль заканчивалась победой, а мстить наследники древних фамилий умели.
Вряд ли Мицуко сломила лёгкая боль (я ж не садист, чтобы включать артефакт на полную), поэтому её поведение вызывало вопросы.
Во-вторых, внешне девушки не отличались, внимательно смотрел, но от Мицуко исходило какое-то странное сияние. Чего быть не должно, потому что сестрёнки всегда старались выглядеть максимально похожими, вплоть до исходящей от них силы. То ли для интриг требовалось, то ли просто нравилось.
