Первым делом я наведался в гараж. Отремонтированный Гномик выглядел как новенький, даже лучше. По моей просьбе Ханзо с Кенчи поставили кобуру для дробовика. Их есть у меня.
Последний бой состоялся в этом районе, так что им было не до грабежа. А после – подписание перемирия. Большинство вещей было сломано в череде городских боёв. Конечно, не обошлось без местечкового мародёрства, но всякого нужного чуть осталось.
Я выбрал себе семизарядный дробовик «Ремингтон» 870-й модели 12-го калибра, специальный, армейский, с усиленной базой, а главное, с патронами, способными заставить понервничать и меня. «Огненный шар» или «каменный кулак», заключённые в картечи, может, не пробили, но заставили бы сильно просесть мой «доспех воли». Поэтому я выезжал из гаража, наслаждаясь не только звуком мотора, но и своей грозностью. Пиф-паф – и вы покойники. А про револьвер я снова забыл. Позже сделаю, всё равно дома сидеть.
Мой путь лежал в Южный Предел, район хоть и промышленный, но престижный. Производство не терпит шума, поэтому безопасность была на высоком уровне. Что до шума или выбросов смога, то требования к заводам и фабрикам по этим статьям были высоки.
Через тридцать пять минут я был на месте. Переулки и дворы спасли меня от стояния в пробках. Девятиэтажный комплекс, в котором обитала моя подруга, был неярок, но опрятен. Немаленькая стоянка утром была пуста, так что я легко припарковался. А ещё через пару минут я звонил в её дверь. Лифт в доме работал и не требовал ключа или карты.
– Сова, открывай! Медведь пришёл! – кричал я ещё через десять минут. И книга, и похожий мультфильм существовали на Пратерре. – Я знаю, что ты уже не спишь!
– Отвали, Лихач! Меня нет! Не-ту! – ответил мне женским голосом динамик, находящийся под звонком.
– Открывай! Ты знаешь, я не уйду.
– Малолетка. Придурок. Чтоб у тебя… – И всё в том же духе целых пять минут. Я терпеливо ожидал, прекрасно зная характер своей знакомой.
Юлая Хоуп бодрствовала ночами, а утром и днём спала. А с учётом её любви к самым развязным вечеринкам, я был уверена, что она до сих пор пьяна.
– Ненавижу! – выдохнула она мне в лицо перегаром, открыв наконец дверь и подтвердив моё предположение.
– Взаимно, детка, взаимно. Не столь сильно, но взаимно, – помахал я рукой у лица, а когда она развернулась, хлопнул её по заднице.
– Козёл! – ответила Юлая, не оборачиваясь.
Я просто вошёл за ней и закрыл дверь, зависнув на минуту, чтобы закрыть все запоры. Юла страдала паранойей, впрочем, обоснованной: её характер и работа позволяли легко заводить врагов.
Девушку в детстве изнасиловал отчим. Она пережила это, убив его и возненавидев всех мужчин. Но при этом любила дразнить. Например, сейчас она была в задранной до пояса чёрной блестящей юбке, сверкала упругим задом в стрингах. Порванный на плече топик в тон юбке не скрывал красивую крупную грудь, а тонна макияжа на её лице, сейчас потёкшего, и крашеные разноцветные волосы добавляли последний штрих к её любимому образу. Только два тонких стилета высоко на бёдрах да пара немного толще ножей и сделанных по заказу тазеров, закрёпленных на спине, открывали другую сторону её натуры. Убийца. Ведь после убийства насильника она побывала в тюрьме. Потом – армия. Так что она была не только беззащитной девушкой, любящей повеселиться. И, судя по её виду, кто-то из тех, кто не любит слышать «нет», пару недель будет дышать через трубочку.
– Говори, – сказала Юла, плюхнувшись на кровать и вливая в себя бутылку минералки, что стояла на прикроватной тумбе.
Я в который раз поразился чистоте в её квартире. Пьяница и неряха на улице, дома она была педантом и невероятной чистюлей.
– Мне нужна вся информация по Владистужевым и Нахтриттерам.
Прекрасно знал, что она предпочитала лично проводить выборку и анализ сведений. Я был уверен, что у неё есть вся информация по этим кланам.
– И ради этого ты меня разбудил?
– Ты же знаешь, что пересылка больших файлов может заинтересовать сама знаешь кого. Совсем другое – визит к любовнице.
– А ещё меня называешь параноиком.
– Конечно, на твоей двери ни одной печати. Она не преграда для мага.
– Отвали, – привычно отмахнулась она, удобнее устраиваясь на кровати. – Ты знаешь цену.
Я вздохнул, скинул куртку, ботинки и полез в кровать.
Тридцатилетняя женщина с искалеченной психикой не выносила мужских прикосновений. Возможно, если бы она стала лесбиянкой, ей было бы легче. Но тюрьма отвратила её от подобных отношений, хотя бы фобия не появилась. Поэтому за долгие годы она не имела ни с кем даже не интимной, просто дружеской связи. Это привело к тому, что она почти не спала, только алкоголь и таблетки. Годы кошмаров и забытья.
