Именно в этот момент над городом разнесся знакомый вой, мгновенно добавивший мне целеустремленности. Покинув место выигранной схватки, я оставил на двери приглянувшегося здания кровавый отпечаток, после чего зашел внутрь, опрокинул рассохшийся стул и разбил стоявшую на таком же древнем комоде вазу. Еще один клочок рубашки пришлось оставить в ближайшем окне, создавая видимость поспешного бегства. Закончив с этим, я вернулся к туше убитой твари, выбрал самый неказистый дом из имевшихся в округе и аккуратно пробрался внутрь, стараясь не оставлять никаких видимых следов.
До меня в особняке явно не раз бывали мародеры. Устроившийся в коридоре шкаф оказался небрежно распахнут, на полу виднелись разбросанные предметы интерьера, а от висевшей на стене картины осталось только деревянное обрамление – какой-то ценитель искусства аккуратно вырезал полотно, не забыв вернуть на место раму. Сделав вывод, что непосредственной опасности в подобном месте ждать не следует, я принялся обыскивать комнаты и очень быстро нашел еще один шкаф, в котором обнаружилась целая стопка слежавшейся одежды. Большая ее часть была женской, почти вся выглядела непригодной для использования, но мне сейчас сгодилась бы даже откровенная ветошь.
– Ай... черт!
Отодрать от располосованной груди пропитанную кровью рубашку удалось с трудом, однако в конце концов я все же сделал это, нацепил более-менее чистые тряпки, а затем отправился искать кровать. Мне до сих пор жутко хотелось есть и пить, рот пересох до состояния африканской пустыни, мысли путались из-за подскочившей температуры, все тело ныло и страдало, но первым на очереди был самый обычный сон. Впрочем, однозначность подобного решения вызывала некоторые вопросы – как-никак, где-то совсем рядом текла река. Целая река вкусной прохладной воды.
Терзаясь вполне понятными сомнениями, я зашел в очередную комнату и увидел большое красивое зеркало.
Зеркало стояло прямо напротив двери. Вычурная деревянная рама радовала глаз искусной резьбой и блестящим лаком. Гладкая стеклянная поверхность выглядела совершенно чистой и лишенной даже малейших следов пыли. А отражавшееся в ней пространство казалось даже более ярким, чем окружавшая меня реальность.
Заинтересовавшись, я подошел чуть ближе и уставился на пепельно-белые волосы своего отражения. Зрелище уже не вызывало прежнего шока, однако все еще манило и завораживало. Возможность заглянуть в собственное будущее, оценить грядущие перемены...
Картинка неожиданно вздрогнула. Маячившее передо мной лицо исказила гримаса боли, из глаз потекли струйки темной крови, а на щеке проступил длинный уродливый шрам.
– Твою мать, – выдохнул я, завороженно следя за трансформацией. – Все так и будет? Когда?
Кровь бесследно исчезла. Шрам растаял.
– И что это значит?
Повинуясь безотчетному импульсу, я вытянул вперед руку, стремясь дотронуться до стекла. А затем увидел в глазах скопировавшего мой жест двойника странный голодный блеск и резко отшатнулся.
Отражение многообещающе улыбнулось, у меня тут же возникло желание подойти чуточку ближе, но инстинкт самосохранения оказался сильнее – распознав непосредственную угрозу, я призвал спасительный ветерок, воплотил уже выручавший меня ранее меч и замер, следя за новым противником.
В ответ на эти действия копия обиженно скривилась, а потом исчезла. В зеркале осталось изображение совершенно пустого зала.
– Да пошло все к черту.
Чувствуя бесконечную усталость, я вернулся в коридор, проверил еще две комнаты, после чего, наконец-то обнаружив кровать, упал на нее, подняв в воздух целое облако пыли. Веки облегченно закрылись, дождавшийся своего часа мозг расслабился и все вокруг опять затянула тьма. На этот раз самая обычная, дающая покой и умиротворение.
Что меня разбудило, я так и не понял. Возможно, это был усилившийся ветер, время от времени нудно посвистывавший за окном. Возможно, обострившееся чувство голода или ставшая невыносимой жажда. Возможно, что-то еще. В любом случае, вокруг снова проступили очертания приютившей меня комнаты, а тело сразу же испытало непередаваемый спектр ощущений.
Мышцы ломило от не успевшей выветриться усталости. Израненные ноги тупо и противно ныли. Длинные царапины на груди горели огнем, распространяя вокруг себя волны жара. Поднявшаяся температура и напрочь пересохший рот дополняли картину, делая жизнь сущей пыткой.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я встал, дошел до окна и следующие несколько минут рассматривал залитую солнцем улицу, попутно вспоминая о текущей неподалеку реке. Близость воды вытесняла все остальные мысли и буквально сводила с ума, однако у меня хватило силы воли для того, чтобы не наделать глупостей – прошло никак не меньше двух часов после моей стычки с монстром, утро было в самом разгаре и враги вполне могли вернуться в город. Радостно выбегать им навстречу после всего пережитого ночью стало бы форменным идиотизмом.
