До здания городской администрации пришлось шагать минут двадцать. За это время я успел преисполниться сочувствием к стражникам, плавившимся от жары в своих консервных банках. Черных рун терморегуляции на доспехах видно не было, что меня не удивляло. Для охлаждения такой груды металла требовалось много энергии, а установка на амуниции рядовых стражников недешевых накопителей и ежедневная их подзарядка могла влететь в копеечку для начальника гарнизона, который и так особой щедростью не отличался. Поэтому воякам приходилось терпеть, стиснув зубы, из-за чего все мои попытки разговорить их были заранее обречены на провал.
Войдя в знакомое здание ратуши, стражники кивнули дежурному и повели меня на второй этаж. Оружие отбирать не стали, что я посчитал добрым знаком и, приободрившись, с любопытством принялся разглядывать шикарно обставленную приемную, пока секретарь, используя некий аналог толмача, сообщал градоначальнику о нашем визите. Спустя несколько секунд дубовые двери кабинета распахнулись, явив нам одного из хозяев Ирхона. Выслушав четкий рапорт командира, он поблагодарил стражников и отослал их ждать дальнейших указаний, потом поприветствовал меня, улыбнулся в ответ на уважительный поклон и пригласил зайти.
Кабинет по роскоши намного превосходил приемную, но долго вертеть головой по сторонам мне не позволили. Усадив меня в мягкое кресло, градоначальник устроился за массивным письменным столом и начал расспрашивать «за жизнь». Играя роль простачка, слегка удивленного и невероятно польщенного таким вниманием к своей скромной персоне, я изложил хозяину кабинета, имя которого никак не мог вспомнить, уже проверенную легенду. После дополнительных вопросов дополнил ее малозначительными подробностями. Затем, по просьбе градоначальника, перешел к рассказам о прошлых подвигах, потом свернул и на откровенно неправдоподобные байки. А сам все думал, что заставляет первое лицо Ирхона тянуть время? Мои истории были интересны ему постольку поскольку, и пока я старательно работал языком, градоначальник периодически посматривал на настенные ходики.
Если бы вместо него со мной беседовал дознаватель Лихтош, я бы наверняка извелся из-за опасений за оставленную семью, но ровные эмоции холеного вельможи заставляли надеяться на лучшее. Когда же моя фантазия стала пробуксовывать, а искательские байки начали повторяться с минимальными вариациями, дверь кабинета неожиданно распахнулась, впуская двух весьма колоритных личностей — аристократку и воина.
— Леди Эльвина, я безмерно счастлив снова лицезреть тебя! — радостно воскликнул градоначальник.
Вскочив, он коротко поклонился вошедшей женщине и махнул рукой в мою сторону:
— Вот, прошу! По твоей просьбе я, наконец, сумел отыскать нашего неуловимого Везунчика… Встань, невежда, и поприветствуй госпожу Эльвину, дочь герцога Косарского!
Выбравшись из кресла-ловушки, я скопировал поклон градоначальника, увидев который, леди пренебрежительно поджала губки. Видимо, простолюдинам следовало кланяться герцогским дочерям гораздо ниже и подобострастней. Но что взять с невежды?
— Благодарю, Алонко, — мягким грудным контральто обратилась аристократка к хозяину кабинета. — Можешь не сомневаться, я ценю твои старания и обязательно передам отцу, чтобы поторопился с отчетом.
— Ох, что вы, Леди, для меня это было парой пустяков.
Градоначальник снова поклонился, а в его эмоциях пышным цветом расцвела радость, словно он только что выиграл в лотерею.
— А сейчас не мог бы ты оставить нас наедине с этим молодым человеком и проследить, чтобы нам никто не мешал? — сказала Эльвина.
— Разумеется, Леди! Сделаю все, что в моих силах.
Получив на прощание небрежный кивок, первое лицо Ирхона покинуло свой кабинет, а не испытывающая ни малейшего стеснения аристократка вольготно устроилась на нагретом месте за письменным столом и принялась внимательно меня рассматривать. Я ответил тем же.
На вид лет леди было чуть за двадцать, но привлекательной ее назвать было сложно. Бледная мордашка с отчетливо заметной косметикой, призванной оттенить немного выпученные глаза и большой острый нос. Длинная прикрывающая широкий лоб челка и густые каштановые волосы, завязанные в пучок на затылке, который поддерживали две заколки, всунутые крест-накрест на японский манер, дополняли образ строгой учительницы младших классов. Если бы не дорогое платье, золотые сережки с драгоценными камнями и массивные перстни на ухоженных, не привыкших к тяжелой работе пальцах, Эльвина ничем бы не выделялась из толпы. Ведь даже фигурой леди не могла похвастаться, будучи плоской и костлявой. Правда, из-за пышной юбки с корсетом очертания бедер было не разглядеть, но положения они все равно не спасали.
