Приведу пример (5.72), иллюстрирующий феномен «кратковременной жестокости и долговременной доброты». Я амбулаторно наблюдал молодую пациентку (около 19 лет) с богатой историей саморазрушающего поведения. Одним зимним вечером она позвонила мне около полуночи и сообщила, что снова нанесла себе порезы. Я ответил, что, вероятно, смогу помочь ей и перезвоню. Я позвонил знакомому врачу и рассказал о проблеме. Он был знаком с её случаем, но заявил, что не ожидал вызова, уже выпил несколько бокалов мартини и почти готов лечь спать. Тогда я сказал: «Хорошо. Значит, ваши руки будут дрожать, когда вы будете её зашивать». Тогда он заявил, что у него нет новокаина, чтобы обезболить пациентку. Я ответил: «Так даже лучше, а потом выставите ей счёт на 35–40 долларов за то, что она причинила вам неудобства в такой поздний час». В общем, ей зашили рану: у врача тряслись руки, обезболивания не было, и она заплатила за процедуру 40 долларов. Итог: она больше никогда не резала себя и не занималась членовредительством. Вопрос: что это – жестокость и садизм или доброта в долгосрочной перспективе? Я считаю – последнее.
Эта пациентка хвасталась мне, что ничего не чувствует после порезов, а однажды даже зашила рану зубной нитью. Рана начала гноиться, она взяла ножницы, отрезала зубную нить, протёрла рану зубной щёткой с моющим средством и снова зашила! Я был очень доволен: она явно что-то почувствовала, когда её зашивали в тот вечер; она держала меня за руку и так сильно сжимала её, что чуть не сломала. В её глазах стояли слёзы, и я отчётливо помню, как подумал: «Надеюсь, это причинит тебе такую чертовскую боль, что ты десять раз подумаешь, прежде чем попытаться сделать это снова, сестрёнка!» Разве это садизм по отношению к клиенту?
Когда я рассказал ей о своих чувствах во время следующей сессии, она улыбнулась, рассмеялась и сказала: «Когда я порезала себя в больнице, персонал сразу же отреагировал словами: “Ох, бедняжка!”, но на самом деле я никогда не причиняла себе серьёзных травм. Я резала только кожу и жир, никогда не проникая глубоко в мышцу». Эта пациентка, а после неё были и другие, стала первой, кто научил меня различию между кратковременной жестокостью и долговременной добротой.
То есть можно быть либо жестоким здесь и сейчас, чтобы принести добро пациенту в будущем, либо проявить сиюминутную доброту, которая навредит ему в дальнейшем. Наверное, и среди врачей есть садисты. Но следует проводить грань между садистами и удовольствием, получаемым от выражения давно назревшего и имеющего причину гнева в адрес клиента или пациента, следствием которого является мгновенный положительный эффект в виде его изменившегося поведения.
Мало что сравнится с наслаждением, которое приносит обнаружение адекватного и эффективного отрицательного подкрепления и наказания, когда вы «работаете» с людьми, то есть формируете поведение ребёнка (родители), учащегося (учителя), пациента или клиента (психотерапевт и персонал отделения). Свободный от чувства вины, радостный садизм, приносящий долгосрочное психосоциальное благо ребёнку, студенту или пациенту, – это прекрасно. Я не хочу сказать, что любовь и положительное подкрепление не имеют места быть. Безусловно, имеют. Но для меня не менее очевидно, что наказание, отрицательное подкрепление и отказ от положительного подкрепления также занимают важное место в формировании поведения.
Давайте посмотрим на это с другой стороны. Поставьте себя, если сможете, на минуту на место маленького ребёнка и взгляните на родителей и их методы воспитания с точки зрения ребёнка. Я говорю о хороших, заботливых родителях. Возможно, вы, ребёнок, рассердились и с полным основанием бьёте ногами об пол, швыряете игрушку и громко заявляете о своих конституционных правах на бутерброд с шоколадной пастой. Но вдруг вы встречаете мощный отпор со стороны пятиметровой великанши, которая называет себя МАТЬ. Она налетает на вас с высоты своего огромного роста и, громко воркуя, с фальшивой любовью в голосе, в надежде вас успокоить, поднимает вас на головокружительную и пугающую высоту и, против вашей воли, переносит на себе в место, называемое «кроватка», где будет наблюдать за вами, сидящим за тюремной решёткой, в одиночном заключении и социальной изоляции.
Если вы попытаетесь сбежать из этой тюрьмы, то всевидящая великанша может ворваться и применить насилие и физическое наказание, называемое милыми словами «отшлёпать по попе». А если, выйдя из тюрьмы, вы нарушите какое-либо иное тюремное правило, то всё вышесказанное может повториться, причём под угрозой лишения еды или голодной смерти. Моего сына Тимоти, когда ему было четыре года, за то, что он устроил истерику, отправили спать без ужина. Когда он нехотя отправился в свою комнату, подталкиваемый сзади мамой, он жалобно, со слезами на глазах заметил: «Знаешь, маленьких людей можно уморить голодом, если не кормить».
