Провокативная терапия полностью

Беседа проходила во вторник, а в четверг вечером её должен был навестить муж. Я сказал персоналу и пациентке, что хочу увидеть их вместе. Когда её муж появился в следующий четверг, я встретился с ними обоими и сразу же начал с того, что кратко изложил ему первую часть нашей беседы, а затем заявил, что мы наконец-то обнаружили причину депрессии его жены, которая привела к трём госпитализациям. Муж поинтересовался, что это может быть за причина, и я ответил (мрачно и с отвращением): «Дело в том, что у неё много грязных сексуальных фантазий, мыслей и желаний по отношению к вам, которые она не в состоянии выразить». Муж тут же наклонился вперёд в своём кресле, усмехнулся и, переведя взгляд с жены на меня, сказал: «Да? Ну хорошо». Я разразился хохотом, муж смеялся, наблюдатели из числа персонала смеялись, и даже пациентка, неистово краснея и стыдливо опустив голову, невольно смеялась. Затем я сказал мужу, что называю её случай «Миссис Абсолютный Ноль», потому что она находится за гранью фригидности с её частотой оргазмов – пять оргазмов за четырнадцать лет и 2200 половых актов. К этому времени пациентка уже открыто смеялась и постепенно перестала смущаться. Затем я спросил её: «Занимаясь сексом, вы лежите как мумия царя Тутанхамона?» Оба согласились, что так оно и было. Затем я сказал ей, что она должна помочь мужу возбудить её и мастурбировать сама и одновременно ласкать свои груди, пока он совершает с ней половой акт: «Положите свои руки туда, где они принесут наибольшую пользу, а не на его спину, если только у вас нет эрогенной зоны между его ключицами».

Пациентка снова смутилась (под смех мужа и персонала) и призналась, что думала об этом, но посчитала ненормальным.

Психотерапевт (мужу): Вам будет противно и неприятно, если она поможет вам довести её до оргазма?

(Муж, у которого к этому времени уже чуть ли не текли слюни, заверил её, что это абсолютно нормально. Он спросил, может ли она вернуться домой. Психотерапевт согласился, но при условии, что она выполнит домашнее задание.)

Муж и жена (одновременно): Какое?

Психотерапевт (без обиняков): Я хочу, чтобы вы сделали три вещи: 1. Трахались! 2. Трахались! 3. Трахались! У вас есть четыре дня на это, и увидимся в понедельник вечером.

В следующий понедельник пациентка и её муж пришли на приём, на котором также присутствовали наблюдатели из числа сотрудников больницы. В нескольких словах, за четыре дня она испытала пять оргазмов за семь половых актов, то есть больше, чем за последние четырнадцать лет. Эти данные убедительно доказывают, что психотерапевт в данном случае стал влияющей переменной и внёс существенный вклад в изменение состояния пациентки за данный курс госпитализации. Контролируемых научных исследований пока нет, но мы думаем, что они будут проведены в будущем. (5.71)

30. Вопрос: Сколько сессий в среднем вы проводите с пациентами и клиентами?

30. Ответ: От двух до ста, но для большинства двадцать – двадцать пять сессий.

31. Вопрос: Разве то, что вы делаете, не называется садизмом?

31. Ответ: Нет, вряд ли. Я пребываю в нерешительности, потому что не хочу быть неправильно понятым. Но всё же постараюсь ответить на этот вопрос. А для этого разъясню понятия «терапевтическая жестокость» и «радостный садизм».

Говорят, что существуют только два способа добиться значительных изменений в поведении человека: либо поощрять за это поведение, либо наказывать. Я считаю, что рецидивы или неменяющееся поведение, наблюдаемые у многих наших клиентов и пациентов, – это не столько результат эмоциональной депривации или неудовлетворенных психических потребностей, сколько результат того, что я называю «ошибочной добротой». Например, когда ребёнок первый раз наносит себе увечья, взрослые почти всегда, и, возможно, справедливо, очень эмоционально реагируют на это и выражают искреннюю озабоченность. Но если ребёнок продолжит в том же духе, то он – даже если он глупый – быстро возьмёт верх над окружающими его взрослыми и вынудит их проявлять нежную, любящую заботу, угрожая причинить себе вред. И, конечно, такой же контроль клиент может заполучить вследствие обострения других симптомов.

Ирония судьбы заключается в том, что жестокость впоследствии может оказаться добром, а то, что поначалу кажется добротой по отношению к пациентам и клиентам, в долгосрочной перспективе может привести к весьма пагубным и антитерапевтическим последствиям.