При отсутствии второго фронта в Европе гитлеровское командование в 1942 г. сосредоточило на советско-германском фронте 237 дивизий, что существенно осложнило военную обстановку для СССР, который по-прежнему мог рассчитывать только на собственные силы.
Премьер-министр Черчилль, будучи в Москве, заверил советских руководителей и общественность в том, что второй фронт англосаксы откроют в 1943 г. Но это оказалось также обманом. На конференции в Касабланке (14–28 января 1943 г.) Рузвельт и Черчилль, руководствуясь политическими соображениями и в нарушение ранее достигнутых с СССР договоренностей об открытии второго фронта в Европе, не решили вопроса о. фор-сировании Ла-Манша в 1943 г. Был утвержден план вторжения союзных войск на Сицилию после завершения военных действий в Северной Африке. Это исключало возможность проведения операции по форсированию пролива Ла-Манш в 1943 г. и, по существу, вело к затягиванию войны.
Информируя Сталина об этой конференции, Черчилль и Рузвельт писали 27 января: «…мы намерены сконцентрировать в пределах Соединенного Королевства значительные американские сухопутные и военно-воздушные силы. Эти силы совместно с британскими вооруженными силами в Соединенном Королевстве подготовятся к тому, чтобы снова вступить на континент Европы, как только это будет осуществимо». Сталин запросил более конкретные сведения о намеченной операций и сроках ее осуществления. 12 февраля 1943 г. Черчилль от себя и от имени президента Рузвельта сообщил Сталину: срок — август — сентябрь 1943 г.; силы — порядка трех или четырехсот тысяч человек, весь тоннаж десантных средств, все военно-воздушные силы британской монополии.
Однако некоторое время спустя президент США Рузвельт признался Сталину, что «всеобъемлющее вторжение» на Европейский континент возможно только весной 1944 года.
Сталин на такое признание отреагировал болезненно и с упреком. В своем послании 11 июня 1943 г. он писал Рузвельту: «Как видно из Вашего сообщения, эти решения находятся в противоречии с теми решениями, которые были приняты Вами и г. Черчиллем в начале этого года о сроках открытия второго фронта в Западной Европе.
Вы, конечно, помните, что в Вашем совместном с г. Черчиллем послании от 26 января сего года сообщалось о принятом тогда решении отвлечь значительные германские сухопутные и военно-воздушные силы с русского фронта и заставить Германию встать на колени в 1943 г.
После этого г. Черчилль от своего и Вашего имени сообщил 12 февраля… что Великобританией и Соединенными Штатами энергично ведутся приготовления к операции форсирования Канала (Ла-Манш. —
Теперь, в мае 1943 г. Вами вместе с г. Черчиллем принимается решение, откладывающее англо-американское вторжение в Западную Европу на весну 1944 г. То есть открытие второго фронта в Западной Европе, уже отложенное с 1942 г. на 1943 г., вновь откладывается, на этот раз на весну 1944 г.
Это Ваше решение создает исключительные трудности для Советского Союза, уже два года ведущего войну с главными силами Германии и ее сателлитов с крайним напряжением всех своих сил, и предоставляет советскую армию, сражающуюся не только за свою страну, но и за своих союзников, своим собственным силам, почти в единоборстве с еще очень сильным и опасным врагом.
Нужно ли говорить о том, какое тяжелое и отрицательное впечатление в Советском Союзе — в народе и в армии — произведет это новое откладывание второго фронта и оставление нашей армии, принесшей столько жертв, без ожидавшейся серьезной поддержки со стороны англо-американских армий.
Советское правительство, — писал Сталин, — не находит возможным присоединиться к такому решению, принятому к тому же без его участия и без попытки совместно обсудить этот важнейший вопрос и могущему иметь тяжелые последствия для дальнейшего хода войны».
Подействовало ли это послание советского руководителя на западных лидеров? Вряд ли. Они обещали лишь ускорить поставки СССР вооружения и других материалов. Что касается второго фронта, то только сама обстановка заставила руководителей США и Англии на встрече в Квебеке (19 августа 1943 г.) наметить осуществление операции «Оверлорд» на май 1944 г.
Возникает вопрос: почему западные союзники поступали не по-союзнически и лукавили, мягко говоря, с открытием второго фронта? Здесь, очевидно, надо отметить два обстоятельства.
Первое обстоятельство было связано с основным принципом политики и стратегии правящих кругов Вашингтона и Лондона: подготовку операции по вторжению в Северо-Западную Францию, безусловно, надо вести и постоянно информировать об этом Россию. Но осуществить эту операцию предполагалось в двух случаях: «Если на русском фронте создастся отчаянное положение или обстановка в Западной Европе будет критической для Германии», то есть действовать точно по указанной формуле Г. Трумэна. Здесь было единое мнение у Рузвельта и Черчилля.
