Прибыв к нему в кабинет, я обратил внимание, что он быстро подписал какой-то документ и стал внимательно рассматривать лежащую на столе карту. Затем встал из-за стола, подошел ко мне, молча поздоровался за руку и твердо произнес:
— Или сейчас, или никогда! Вам, Иван Семенович, обстановка на фронте известна. Прошу вас прочитать этот документ. Садитесь за стол и читайте его внимательно.
Взяв в руки документ, я сразу увидел: «Москва. Товарищу Сталину. Срочно. Особой важности.
Копия: Б. Шапошникову».
Далее кратко излагалась тяжелейшая обстановка, в которой оказался Юго-Западный фронт, возможные действия немцев в ближайшие два-три дня. Делался вывод, что если войска не будут отведены на левый берег Днепра, то катастрофа ЮЗФ неизбежна, ничто и никто не может ее предотвратить.
В конце документа Тупиков просил Сталина разрешить фронту оставить Киев, и сегодня же, то есть 13 сентября, начать отвод войск за Днепр, на его левый берег. Завтра будет поздно. Телеграмма заканчивалась фразой: «Начало понятной Вам катастрофы — дело пары дней».
Подпись:
Тупиков. 13.09.41 г.
Прочитав документ, я поднял голову и посмотрел на начальника штаба. Он ходил по кабинету, руки за спину, в глубоком раздумье. Затем, остановившись, спросил:
— Согласен ли ты, товарищ Глебов, с моим письмом? Или есть сомненья?
Не колеблясь, я ответил:
— Согласен. Нужна подпись командующего.
— Командующий отказался подписать. Если вы, Иван Семенович, согласны с содержанием документа, то я прошу вас: забирайте его, идите в аппаратную и срочно, немедленно передайте в Москву, Сталину. Проследите за отправкой документа.
Отправляясь в аппаратную с документом, я понимал всю ответственность происходящего: и сложившуюся критическую обстановку на юго-западном направлении, и, как оказалось, разногласия в руководстве фронта в ее оценке, а значит, и в характере наших дальнейших действий. Лично я поддерживал в этих вопросах генерала Тупикова. Телеграмма была отправлена в Москву незамедлительно.
Примерно через пару часов к аппарату «Бодо» Сталин вызвал М. П. Кирпоноеа, М, А. Бурмистенко и В. И. Тупикова. Присутствовал и я, Глебов И. С.
У аппарата Сталин. Согласен ли товарищ Кирпонос с содержанием телеграммы Тупикова, его выводами и предложением?
Бурмистенко. У аппарата член Военного совета, здравствуйте товарищ Сталин. Командующий и я не согласны с паническими настроениями Тупикова. Мы не разделяем его необъективной оценки обстановки и готовы удерживать Киев любой ценой.
В аппаратной наступила тишина. Все смотрели на медленно тянувшуюся ленту.
Сталин. Я требую ответа у Кирпоноса, командующего. Кто командует фронтом — Кирпонос или Бурмистенко? Почему за командующего отвечает член Военного совета, он что, больше всех знает? У Кирпоноса разве нет своего мнения? Что у вас случилось после нашего разговора с вами 11 сентября[44]? Отвечайте.
Кирпонос. Фронтом командую я, товарищ Сталин. С оценкой обстановки и предложением Тупикова не согласен. Разделяю мнение Бурмистенко. Примем все меры, чтобы Киев удержать. Соображения на этот счет немедленно направляю в Генштаб. Верьте нам, товарищ Сталин. Я вам докладывал и повторяю вновь — все, что имеется в нашем распоряжении, будет использовано для обороны Киева. Вашу задачу выполним — Киев врагу не сдадим.
(В это время Тупиков побледнел, но сдержал себя.)
Сталин. Почему Тупиков паникует, попросите его к аппарату. Вы, товарищ Тупиков, по-прежнему настаиваете на своих выводах или изменили свое мнение? Отвечайте честно, без паники.
Тупиков. Товарищ Сталин, обстановка после 11 сентября еще более ухудшилась. Я по-прежнему настаиваю на своем предложении. Отвод войск на указанный рубеж, то есть на восточный берег Днепра, требуется начать сегодня, 13 сентября. Завтра будет поздно. План отвода войск и дальнейших действий разработан и будет направлен в Генштаб. Прошу вас, товарищ Сталин, разрешить отход войск сегодня. У меня все.
Сталин. Ждите ответа…
Ответ из Москвы был угнетающим. Рано утром 14 сентября пришла телеграмма от начальника Генштаба Б. Шапошникова. В ней говорилось: «Генерал-майор Тупиков номером 15514 представил в Генштаб паническое донесение. Обстановка, наоборот, требует сохранения исключительного хладнокровия и выдержки командиров всех степеней. Необходимо, не поддаваясь панике, принять все меры к тому, чтобы удержать занимаемое положение и особенно прочно удерживать фланги. Надо заставить Кузнецова и Потапова[45] прекратить отход. Надо внушить всему составу фронта необходимость упорно драться, не оглядываясь назад. Необходимо неуклонно выполнить указания т. Сталина, данные вам 11.IX. Б. Шапошников. 14.IX.1941 г. 5 ч. 00 м.».
Между тем обстановка все более становилась критической. Телеграмма Шапошникова не оставляла надежд. Прочитав ее, В. И. Тупиков, глядя на карту, задумчиво сказал:
