Именно в этот период Сталин показал выдающийся военный талант полководца, организатора и руководителя, нацеленного на оборону Москвы. Только благодаря его способностям и воле Ставка ВТК, используя огромные мобилизационные возможности страны и патриотизм советского народа, сумела за сравнительно короткий срок восстановить боеспособность Западного фронта, организовать новый Калининский фронт, создать Можайский рубеж обороны, Московскую зону обороны (по окраинам столицы, окружной ж. д. и по Садовому кольцу). Все это происходило в ходе жестоких сражений.
Для создания новбго стратегического фронта обороны на подступах к столице потребовались огромные напряженные усилия. По указанию Сталина 7 октября на Можайском рубеже заняли оборону курсантский полк военного училища имени Верховного Совета РСФСР, Московское военно-политическое училище, два подольских училища, Московское военно-инженерное училище и некоторые части, собранные в столице и Подмосковье. Затем по приказу Сталина из резерва Ставки, а также за счет перегруппировки войск с соседних фронтов на Можайский рубеж обороны в течение недели прибыли 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков, 45 отдельных батальонов[52]. Одновременно срочно формировались заново 16, 5, 43-я и 49-я армии Западного фронта.
На Урале шла подготовка новых резервов, а из Сибири, Забайкалья и с Дальнего Востока под Москву мчались сотни эшелонов с кадровыми войсками. Полмиллиона москвичей были мобилизованы для строительства траншей, рвов, окопов, других оборонительных сооружений по всему периметру столицы. Московская партийная организация для удержания столицы послала на фронт 100 тыс. коммунистов и 260 тыс. комсомольцев.
Неимоверными усилиями советские войска сумели восстановить линию фронта. По существу, была создана новая стратегическая группировка войск, которая защитила Москву, нанесла гитлеровской армии сокрушительное поражение, выиграла зимнюю кампанию 1941/42 г.
Оценивая «черный октябрь» с позиции противоборства воюющих сторон, необходимо признать, что возрождение нового стратегического фронта обороны в ходе жестоких сражений фактически означало восстановление заново военной мощи Красной Армии в самый опасный период Московской битвы. С точки зрения военного искусства это было одним из самых выдающихся достижений военной истории. Оно связано с именем Сталина. Однако этот исторический факт обычно обходят мимо или говорят о нем скупо, походя, а о Сталине упоминают сквозь зубы, приписывая советскому лидеру лишь ошибки и промахи.
Например, маршал И. С. Конев в своих мемуарах все наши неудачи в начале войны свалил на Сталина, показав объемно личные полководческие успехи. «И ведь как написано. Совершенно несамокритично. Ни одной ошибки у него нет. Операция осуществляется как по написанному. Ни единой ошибки… Как это он не сказал ни разу о своих ошибках! Его два раза снимали… Его Сталин хотел под военно-полевой суд отдать. Я заступился» (Жуков).
В таком же духе написаны мемуары А. И. Еременко, который чуть ли не «всех собак» навешал на Сталина. «Это он не позволил привести войска в боевую готовность, это он не обеспечил армию современным оружием, это он не принял стратегическое решение на случай войны, не определил группировку войск в приграничных округах, не дал указаний о подготовке к активной обороне, недооценил вероломство Германии» и т. д. Все эти упреки военачальника — не более чем попытка переложить ответственность с больной головы на здоровую.
Поразительно другое. Постигшую нас трагедию в начальный период войны, в том числе «черный октябрь» 1941 г., он спустя 20 лет не заметил и написал в своей книге о том, что это были всего лишь «…некоторые погрешности стратегического порядка, допущенные в начальный период войны… они носили не принципиальный, а частный характер и не были связаны с основой нашей стратегии».
Надо обладать редкостным феерическим воображением, чтобы, оценивая так называемые «погрешности» в начале войны, не увидеть суровую правду того периода и сделать, на мой взгляд, весьма поверхностный вывод, который не дает ответ на причины катастрофы Красной Армии и страны в целом. Зато маршал Еременко в излишней мере приписывает себе умение, предвидение, успехи и лавры, а главковерху Сталину — просчеты, промахи, недооценки и ошибки. Разве это справедливо?
