Но все это было в условиях, когда противник, используя оперативно-тактическую внезапность нападения и многократное превосходство в силах и средствах на основных направлениях наступления, владел стратегической инициативой, когда использовались мощные танковые тараны, абсолютное господство в воздухе, когда расчет делался на то, чтобы к зиме покончить с Советским Союзом, когда гитлеровцы, опьяненные первыми победами, рвались к Москве, Ленинграду и Киеву любой ценой.
После поражения под Москвой такими качествами противник не владел. Кто воевал на фронте, тот знает, что после Москвы и Сталинграда немецкая пехота не могла воевать без танков и авиации. Немецкая артиллерия была намного слабее нашей. Наземная разведка действовала слабо. Крупным недостатком немецкого командования была переоценка своих сил и возможностей и недооценка наших сил, в результате этого гитлеровские войска в 1941–1942 гг. не сумели достигнуть ни одной стратегической цели. Где же здесь искусство?
Для большей убедительности сошлюсь на Московскую битву. Некоторые буржуазные историки и битые гитлеровские генералы, а также доморощенные фальсификаторы истории пытаются объяснить поражение немцев под Москвой в декабре 1941 г. невыгодным для немцев соотношением сил. Но факты говорят о том, что никакого численного превосходства ни в людях, ни в технике на стороне советских войск не было. К декабрю 1941 г. на западном стратегическом направлении противник имел 801 тыс. солдат и офицеров, 14 тысяч орудий и минометов, 14 тыс. танков против наших 718 800 человек, 7985 орудий и минометов и 720 танков[56]. Мы превосходили врага лишь по авиации (в два раза). И тем не менее советские войска одержали победу. Одержали победу не числом, а уменьем.
Возьмите, к примеру, Сталинградскую битву. Почему немцы оказались в окружении? Да потому, что главные силы Паулюса вырвались вперед к Сталинграду, тылы отстали, фланги оголились, резервных сил не оказалось. Растянули фронт, разжижили, ослабили. Вот и устроили себе «Сталинград».
А что было на Курской дуге? С 5 по 23 июля 1943 г. три советских фронта в оборонительном сражении (при соотношении сил 1:1,3 в нашу пользу) потеряли убитыми и пропавшими без вести около 70 тыс. человек (6 % от первоначальной численности). Безвозвратные потери немцев составили 186 тыс. человек (18 % численности наступательной группировки).
В двух стратегических наступательных операциях (Орловской и Белгородской) с 12 июля по 23 августа (при соотношении 1:2 в нашу пользу) пять советских фронтов имели безвозвратные потери 184 тыс. человек, (7,5 % от первоначальной численности), а гитлеровские войска в оборонительных сражениях безвозвратно потеряли около 200 тыс. человек (20 % от первоначальной численности наступательной группировки).
Так кто же воевал мясом, кто уменьем? Немцам сломали хребет под Курском, произошел коренной перелом в войне. Немецкое мясо после Курской битвы так и не оправилось до конца войны. Видимо, наши писатели, поставив себя на котловое довольствие антисоветчиков, не способны понять, что они говорят и пишут о войне.
Сошлюсь на другие факты. Подсчет удачных и неудачных стратегических наступательных операций, проводимых Советской Армией в Великой Отечественной войне, показывает следующую картину. В первый период войны было проведено 5 таких операций, из них в одной операции цели были достигнуты полностью, а в четырех — оказались совершенно не достигнутыми. Во второй период войны советскими войсками было проведено 12 операций, из них 9 были целиком успешными, в одной — цели были достигнуты не полностью и в двух — совершенно не достигнуты. В третий период войны было проведено 17 стратегических наступательных операций, из них в 15 цели были полностью достигнуты, в одной — достигнуты частично и в одной — совершенно не достигнуты. Иначе говоря, в первый период войны степень достижения целей в стратегических наступательных операциях не превышала 20 %, во второй период войны она возросла до 70 % и в третьем периоде войны достигла 90 %.
По оценке Г. Жукова, к концу войны общий уровень стратегического искусства в немецкой армии резко упал. «Часто стало случаться: ждешь от противника сильного, выгодного для него хода, а он дает самый слабый».
Если же вообще говорить о нашем противнике в войне, то надо прямо сказать, что мы имели дело с сильным и коварным врагом. Мы воевали против сильнейшей армии мира, солдаты и офицеры которой дрались до последнего, стояли насмерть даже в самые последние дни войны, когда уже видна была капитуляция.
Но ведь и русский солдат тоже стоял насмерть и воевал грамотно, умело, не жалея живота своего. Мне не раз приходилось поднимать солдат в атаку под ураганным огнем, когда пулям тесно. И солдаты поднимались, не трусили. О чем они думали в этот момент? Да ни о чем, пан или пропал. Главное в эту минуту — крепость духа. Вот так и воевали: кто кого? Или победить, или кануть в Лету. Иного было не дано, независимо от стратегии или тактики.
