Как развивались события за кулисами антигитлеровской коалиции — с этим читатель может познакомиться во 2-й главе книги.
Однажды, находясь в британском Форин Оффисе (министерстве иностранных дел), после беседы с английскими коллегами по вопросам венских переговоров о сокращении обычных вооружений и вооружению сил в Европе один из англичан (к сожалению, не помню его фамилию) неожиданно меня спросил:
— Господин генерал, как вы относитесь и оцениваете Уинстона Черчилля?
— Черчилля? Гм-м… А почему вы о нем вспомнили, ведь он в венских переговорах не участвовал?
— Дело в том, что вы, господин генерал, сегодня посетили в Лондоне много примечательных мест, связанных с именем премьера Черчилля.
Откровенно говоря, вопрос для меня был действительно неожиданным и, подумав, я пытался отделаться парой общих фраз. Но не получилось, вопросы продолжались, и на них надо было отвечать.
— Знаете, господа, не мне, очевидно, оценивать великих государственных деятелей Второй мировой войны. А британский премьер Черчилль относится, безусловно, к такой категории людей.
— Но Черчилль был ярый антикоммунист и всю свою жизнь боролся против Советского Союза. Не правда ли?
— Это правда. Но не вся правда. Черчилль был наш союзник по антигитлеровской коалиции до дня Победы, и у нас в стране за это его ценят. Мы знаем его фултон-скую речь и еще кое-что, но нельзя забывать своего союзника в военное лихолетье.
— А Невилл Чемберлен? Он ведь был миротворец, «привез мир» из Мюнхена, пытался пойти на содружество со Сталиным, но был не понят советским лидером. Если бы Сталин пошел на союз с Чемберленом, то как знать, мир, может быть, развивался бы в ином, более благоприятном направлении. Как вы считаете, господин генерал, возможен был такой вариант?
— Нет, я так не считаю. Чемберлен — не миротворец, он вошел в историю как умиротворитель фашистских агрессоров, вдохновитель мюнхенского соглашения. Он не протягивал руку Сталину, а сорвал переговоры в 1939 г. о заключении Тройственного союза (СССР, Англия и Франция). Чем это закончилось, известно.
— Но Сталин пошел на сговор с Германией, а не с демократическими странами — Англией и Францией. Сталин и Гитлер разделили сферы влияния в Европе и таким путем СССР помог развязать Вторую мировую войну. Нам видится ваша страна совиновником развязывания Второй мировой. Не так ли?
— Подобные рассуждения перекликаются с избитыми тезисами тех реакционных историков, которые тоже рассматривают заключение советско-германского договора о ненападении (23 августа 1939 г.) как одну из причин возникновения Второй мировой войны. Будто бы без этого договора Гитлер не решился бы напасть на Польшу. Но это заблуждение.
Сошлюсь на заявление самого Гитлера, которое он сделал 11 августа 1939 г. верховному комиссару Лиги Наций в Данциге: «Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глух и слеп, чтобы это понять, я буду вынужден достигнуть соглашения с русскими, разбить западные державы и затем, после их поражения, со всеми имеющимися силами повернуть против Советского Союза. Мне нужна Украина, чтобы мы не гибли, как в последней войне, от голода».
Более откровенно не скажешь. Так оно и произошло на деле. Поэтому я категорически не согласен с такой оценкой событий рокового 1939 года. Историю можно толковать по-разному. Но есть факты, которые невозможно отрицать.
Например, пакт четырех, то есть союз Англии, Франции, Германия и Италии в июле 1933 года. Ведь это первый акт согласия и сотрудничества с Гитлером, с нацистами. Пакт еще не был войной, но и миром его не назовешь. А мюнхенский сговор 1938 года с Гитлером и Муссолини — это фактически была война. Все делалось для изоляции и окружения Советского Союза, открытия «зеленого света» Гитлеру на Восток.
Дальше — больше. Если в 1935 году было подписано англ о-германское морское соглашение, то мюнхенская сделка завершилась подписанием англо-германского соглашения о ненападении, мире и консультациях, а также германо-французской декларации.
Во время московских переговоров СССР, Англии и Франции британское правительство не прекращало тайные контакты с представителями гитлеровской Германии с целью заключения соглашения о разделении сфер влияния в мире между Великобританией и Германией. По существу, Гитлеру было предложено договориться о переделе мара. Разве можно рассуждать о совиновности СССР при такой двойной политике демократов?
— Но, видимо, у Сталина не хватило гибкости и терпения, чтобы добиться согласия с демократическими странами. Не так ли?
