Провокация: Театр Игоря Вацетиса полностью

Регина. О, да вы знаток! Очень близко! Хотя это не Репин, это его школа, очень похоже. Это Дятлов, Иван Дятлов «Кусты и скамейка».

Малкович. Да, да, поразительно. А Рьепин, вы имеете Рьепин?

Регина. Конечно, мой прадед много покупал Репина. Репин писал даже его портрет.

Малкович. У вас есть «Рыбаки на Волге»?

Регина. Бурлаки? «Бурлаки на Волге»?

Малкович. О да, бурлаки, I am sorry, бурлаки. Это есть?

Регина. Да, конечно, у меня в спальной. Степан Алексеевич, принесите бурлаков.

Дежурный(улыбаясь, громко). Момент! (Уходит.)

Регина. Садитесь, прошу вас, господа.

Тигель(у рояля перелистывает ноты). Боже, как хорош этот романс. (Напевает.) «Здесь сыро…» А ведь сознайтесь, мистер Малкович, на Западе не ценят по-настоящему русскую музыку. Так, несколько имен на слуху, и все. Не так ли?

Малкович. Так, это так. Но я лублю. Я слушал в Метрополитен-опера, это колоссально – это был русская опер «Борис Горбачев». Колоссально.

Тигель. «Борис Горбачев»? Это что же? Шнитке, что ли?

Малкович. Нет, нет. То не Шнитке. То был старый русский опер «Самозванец».

Тигель. «Борис Годунов»?

Малкович. О, да, да, «Годунов». О, я сказал «Горбачев». А-ха-ха-ха! (Смеется очень громко, остальные тоже.)

Тигель(сквозь смех). Вот-вот – на Западе пять русских фамилий в голове, а больше нет – шестая никак не влезает.

Малкович(не может остановить смех). Я сказаль – «Горбачев». Борис Горбачев.

Савостьянов. Борис – это Ельцин, а Горбачев – Михаил.

Малкович. Да, да, я знаю, но я путаль. (Продолжает дико хохотать, кашляет и снова смеется.)

Савостьянов(стараясь отвлечь его). А пели там у вас по-русски или в переводе?

Малкович(сквозь смех). Что пели?

Савостьянов. «Бориса Годунова»?

Малкович. «Год-у-у-унов». (Машет руками и истерически смеется.)

Регина. Вам нехорошо? Барон, налейте воды.

Малкович. Нет, нет, я имею такой таблетка… Сейчас, это бывает. Это я знаю. (Истерически хохочет.)

Входит Дежурный с картиной. Она обращена задней стороной к зрителю. На ней крупная косая надпись: «Н.Репин. “Бурлаки на Волге”». Смотрит на хохочущего Малковича.

Регина(решительно). Степан, держи его. Тигель, воды.

Степан хватает Малковича, предварительно поставив картину на стул. Но тот вырывается, дергается от смеха.

Малкович. Ельцин! Борис. Не Горбачев. Ельцин.

Регина(приказ). Граф!

Савостьянов подскакивает к Малковичу и вдвоем с Дежурным с трудом удерживают его. Тигель пытается влить ему в рот воду.

Тигель. Это мигом, это сейчас все пройдет.

Регина. Ну, придержите же голову!

Савостьянов. Он дергается.

Малкович. Горбачев Микаил. Микаил, не Годунов. (Хохочет.)

Тигель наконец вливает ему воду.

Малкович(очень спокойно). Момент. (Надевает очки, достает таблетки из кармана, кидает одну в рот. Хохочет, открыв рот – коротко.)

Савостьянов(подняв палец). Ч-ш-ш-ш!

Малкович(застывает, тоже подняв палец. Берет у Тигеля стакан, запивает таблетку). Всё. Нормально. Можно обсуждать.

Регина. Степан, кофе будет?

Дежурный выходит.

Тигель(у рояля). Ах, Чайковский, Чайковский. Как это все тонко, как нежно. (Наигрывает, напевает.)

(Пауза.) Да, прекрасно. Это на слова Ротенберга.

Пауза.

Савостьянов. Эх, Ротенберг, Ротенберг! «Здесь сыро!»

Пауза.

Регина(угрожающе глядя на Тигеля). Это кто написал, Чайковский? Кто это написал?

Тигель. Чайковский, Регина Андреевна, Чайковский. А кто же еще?

Регина. Ладно.

Дежурный вкатывает столик с закусками и напитками.

Регина. Прошу, господа! Коньяк, водка, вино, джюс, чай, кофе.