Через некоторое время пара села на автобус. Олеся ещё долго дулась и читала нотации своему парню о том, как правильнее можно разыгрывать девушку. В итоге Роман понял, что лучше вообще их не разыгрывать, если хочешь остаться со своим достоинством до конца жизни. Позже девушка всё равно остыла, хохоча, ибо шутки понимала, но сейчас просто испугалась. Виленский сел около окна где-то в середине длинного автобуса. В нём практически никого не было. Лишь две бабушки, мужчина и женщина с ребёнком. Свет в транспорте не горел, включал водитель его лишь тогда, когда кому-то требовалось выходить или заходить. Вообще, атмосфера была непередаваемая. На запотевших окнах появлялись разнообразные узоры, а свет, что падал с вывесок магазинов, отражался на длинных поручнях. Олеся поправила свою шапку, кладя голову на мокрое из-за снега плечо юноши. Медленно закрыла глаза. Как бы хотелось сейчас заснуть… По радио играла песня детства, водитель ехал медленно, чтобы не пугать и не врываться в ночную жизнь. Свет еле проникал сквозь узорчатые окна, проводил своими ласковыми лучами по лицу, щекам. Роман не закрывал глаза, а лишь улыбнулся несколько заботливо, наблюдая за размытыми силуэтами пешеходов за окном.
В школе уже давно закончилась дискотека, все присутствующие разбежались кто — куда. Начал потихоньку выпадать снег, который обещали только под раннее утро. Был почти час ночи, уже пятнадцатое. Завтра в школу мало кто собирается идти, ну, оно и понятно. Однако, все эти дни, проведенные в школе после каникул, помогли на самом деле ощутить всю скуку, всю скудность дней в жизни без друзей. Школа действительно второй дом.
-Если бы ты не начал, всего этого не было бы, -Костя хлопает по карманам своего чёрного пальто — ничего не находит. Он хотел покурить, но забыл, что бросил ещё во время каникул ради Влада. Его брови были нахмурены, чёрный шарф свисал с плеч и практически раскрытой шеи. Владислав был хоть и холодный, но заботливый, поэтому как заметил, решил эту проблему. Он просто шёл рядом и молчал, давая девятикласснику высказать всё, что он хочет. Они шли неизвестно куда по пустой и безлюдной улице.
-Это рано или поздно всё равно бы раскрылось, -равнодушно произносит Влад, засовывая замёрзшие руки в карманы. Но ему уже было настолько холодно, что не чувствовал ничего. Только какую-то нотку счастья на пару с пустотой внутри. Оба юноши остановились, стоя меж двух стен домов тёмного переулка, который вёл куда-то в сторону магазинов и заправок. В округе пока никого не было, лишь гаражи, повороты и тёмные места. Фонари, правда, горели. Падали на глаза обоих, как будто в опере.
-Сучка, -произносит Костя, стоя напротив Влада. Его дыхание, пока он вёл очень долгую и эмоциональную беседу, стало учащённым и тяжёлым. Он старался восстановить его, выпуская изо рта серый пар, который в следующую секунду уже рассеивался в воздухе. Щёки юноши чувствовали страшный мороз, покраснели. А в глазах был такой огонь, такая ярость после длительного монолога.
-Пиздюк, -отвечает на это Влад, стоя также напротив, только будучи уже выше юноши. Он мог бы прижать его к стене того здания, или того, неважно. Мог бы сделать всё, что захотел. Убил бы, ударил, попросил бы, наконец, заткнуться.
-Иди нахуй.
-Сдохни.
Затем они поцеловались. Прошла некоторая минута молчания. Они друг другу смотрели в глаза, старались дышать более спокойнее, а потом плюнули на всё и примкнули к губам друг друга. Было холодно, но поцелуй согревал. Они больше никак не прикасались друг к другу, не обнимались, просто целовались с закрытыми глазами. Помня, что они всё-таки находятся на улице при двадцати пяти градусном морозе, юноши отстранились.
-Костя, ты идёшь ко мне сегодня.
-Это почему? -удивлённо поднял брови девятиклассник, вспоминая автоматически то, что хотел с ним сделать Влад ещё в школе, во время дискотеки. Он по сути вообще не должен идти сейчас рядом с ним, а бежать, бежать до самой Индии от этого педофила.
-Я хочу провести эту ночь с тобой, -теперь уже краснеет Влад, то ли от мороза, то ли от смущения. Замечает, как переводит такой же смущенный взгляд Костя, теряется во временном континууме. У девятиклассника так часто бывало и, если он застынет, то на долго. Тот холодными руками возвращает его к реальности, дотрагиваясь до щеки сначала нежно, а потом как ударя. Подарил пощечину. Щека сильнее раскраснелась, а Костя вернулся обратно на землю. Больно, конечно, не так сильно было, но было. Его брови снова нахмурились, а рот приоткрылся, в надежде, что сейчас точно выскажет всё-всё Владу, а тот лишь схватил слегка за подбородок и приблизился снова, чтобы поцеловать.
-Ничего не говори.
Константин прекрасно осознавал, что нереально раздражает Влада, поэтому он и приходит к таким мерам. После такого же поцелуя, который продлился не меньше, чем прошлый, они направились дальше. Чувствовалось, как становилось холоднее, ибо на улице находятся уже довольно много времени. Юноши смеялись, вновь обменивались версиями о каких-нибудь играх или фильмах.
