-Ну, как ты? -интересуется Ирина Матвеевна. Вид у неё был на удивление бодрый под вечер, видимо, сериалы грустные не смотрела. Обычно Олеся рассказывала, что как начнёт своё «циганское сердце» смотреть, так то слёзы, то сопли, то ещё чего. Один отец адекватный в квартире. А, и то нет… Со своими раскопками совсем с ума сошёл. Требует от Олеси кости одноклассников, на случай кого убьют или сам погибнет. Конечно, всё это было с каплей чёрного юмора, каплей, которую Олеся поместила в огромную, запертую крышкой колбу с кислотой.
-Да всё стабильно, Вы-то как? -Роман улыбается, теперь уже не заставляет себя. В глазах родителей девочки он был действительно хорош. Ухожен, приличный, лишнего не скажет. Хотя…
-Хорошо. Ждём Петрушу с очередных гулянок, попутно читаем историю. Весело, что сказать, -смеётся женщина. Олеся дакает, а после толкает всей силой предмет своих обожаний в свою комнату. Тот не сопротивлялся, права не имел. Оказавшись в тёмном помещении, по инерции начал искать, где тут свет. Нашёл и включил.
-ЦИРИ!!! ЦИРИЧКА!!! -как только свет включился, юноша сразу же поторопился перевести взгляд на любимую шиншиллу. Та сидела в клетке, только уже на другом месте. На столе Олеси. Она, бывало, с питомцем часто разговаривала, но так, лишь из игривого настроения. Та грызла кончили её пальц, путая, по всей видимости, с морковью. Но было не больно. Даже щекотно. Роман расплывался в удовлетворённой улыбке, а Олеся стояла в дверном проёме и скрещивала на груди руки. Улыбка так и просилась вырваться из заточения. Умиляла такая картина, была хоть и отчасти глуповатой какой-то.
-Соскучилась она по тебе, -констатировала довольно праведный факт Олеся, он же был виден на лицо. Цирилла будто тянулась к рукам юноши. Он поторопился открыть дверцу клетки, выпустить на волю и взять на руки. Всегда засыпала, как младенец.
Через некоторое время Роману были показаны новые фотографии звёзд и ночного неба в целом, сделанные Олесей. Хоть и астрономией он перестал увлекаться, всё равно частица знаний оставалась. И даже тяга. Небо было неописуемо красиво. Наверное, какое-то созвездие. Девушка успела уже распечатать эти фотографии и собрать в отдельную папку. Отдала её Роме. Также попросила объяснить его новую тему по физике. Она хоть и сидела на уроке, внимательно слушала, но не поняла много чего. Рома с радостью рассказал ей всё в точности, что и учитель, только более подробно, но нескладно. Да и так сойдёт, даже лучше понималось.
-Хах, и вот, думаю я, качать — не качать… -сидит на кровати Роман. Рядом лежит Олеся. Наверное, это их любимая поза, что ли. Будто молодой поэт признаётся своей спящей любви в чувствах. Они разговаривали про новую игру, которая вышла в стим буквально несколько дней назад. Скоро обещают огромные скидки. Олеся тоже знала о ней, но игра сама не нравилась, не по её вкусу. На теле девушки были тёплые колготочки с начёсом, любимая расклешенная болотного цвета юбочка. Грудь с животом прятал тёплый вязаный свитер. Её едва томный взгляд был направлен на потолок. В воздухе она чертила пальцем невидимые линии, соединяла звёзды и кометы. Роман любил её такой — задумчивой и холодной. Она часто игнорировала то, что считает ей неинтересным. Это и влекло. Сразу становилось понятно, о чём речь нужно заводить, а о чём требуется воздержаться. Русые волосы разбросаны по ярко-розовому пледу, едва соприкасались с плюшевым зайцем. Взгляд Романа падает на шею, ключицы девушки. Он помнит, как впервые касался их губами. Кожа нежная, непорочная. Совсем не хотелось осквернять её, но сердцу-то не прикажешь. Манила. Будто спелый персик… Сама же девушка кремами не мазалась, лишь для рук. И да, этим кремом она пользуется не одна. Будучи девушкой Романа, она очень сблизилась также с Костей. Считались лучшими друзьями. Вот Олеся и рассказала про чудодейственные свойства этой белой массы другу. Тот не дурак, тоже стал пользоваться. Вот только зачем? Ох уж эти бабы…
