-Сыночек, ну вот как так? -непонимающе оглядывала своё чадо Светлана Фёдоровна, передавая все вещи, что смогли привести по списку из квартиры. Рома там немного попросил, так как планирует здесь надолго не задерживаться. В приёмном покое все ходили вокруг до около и думали, как же умудрился сломать руку юноша. А всё потому, что он сам не понимал, как это получилось!
-Ладно, бывает, уже не маленький, -вмешивается отец, слегка подбадривающие хлопая по не больному плечу сына. Тот слегка улыбается, пытается не показывать своего истинного настроения, хотя оно всегда было замеченным и передавалось окружающим. Вот зараза.
-Рома, Олеся, вы так больше не рискуйте жизнями, -наставляет мама Олеси, сидя на чёрных больничных стульчиках с остальными. Среди белых бесконечных коридоров, среди одинаковых белых дверей… С ума сойти можно. Лечь с депрессией — выйти с шизофренией.
-Да, постараемся, мам, -вздыхает девушка, теребит свою белую шапку в холодных руках, как-то отдалённо смотря в пол. Частично это всё из-за неё. Да даже не частично! Но Роман не винил её. Даже наоборот — поблагодарил. Ибо освобождение от физкультуры, субботников, плюс отпускные.
Через несколько минут родители разъехались, обещались созваниваться друг с другом, спрашивать про состояние Ромы. Странно, да? Звонить не самому парню, а его родителям. Парочка с усталым видом поплелась в нужную палату, довольно медленно, никуда не торопясь. Но Рома не забывал, что будет лежать не в одиночестве, как большинство в этой лечебнице. Поднимаясь на нужный этаж, девушка открыла для юноши дверь, тот вошёл, скидывая свою чёрную багажную сумку на пол. Облегченно вздохнул. Олеся с некой даже жалостью смотрела на него, он такой беспомощный, когда без руки. Ну, то есть с рукой, но она ведь пока не действует. Хотелось всё делать за него, но Рома не позволял, это лишь он сам обязан делать.
Когда они зашли туда, Костя спал. Так крепко, что если барабан достанешь, ансамблем сыграешь — не проснётся. Но зато! Если придёт уведомление в любимой стрелялке, и он услышит его, то всё, берегитесь ранней пташки. Ну, а так — ничто не помешает, разве что сам не проснётся. Девушка с юношей переглядывались, хихикали, сдерживаясь. Оба видели уже спящего Костю, но чтобы таким, как будто он не спал вечность — никогда. Это было забавно. Руки обнимают подушку, волосы растрепаны, а рот приоткрыт.
-Ну что, свет очей моих, -начинала Олеся, прикрывая дверь, чтобы никто не заходил и не мешал разговору с коридора. Но ручку она ещё придерживала, так как хотела сейчас уйти с больницы, -я переоденусь — к тебе приеду, хорошо?
-Конечно, и ещё, возьми мой любимый сок, -юноша сел осторожно на кровать, чтобы не помять заправленную уже несколько дней назад постель. Наклонил слегка голову влево, улыбается, придерживая руку около груди.
-Пе…
-…рсиковый, да.
Как только девушка ушла, Роман откинулся спиной на кровать. Всё же ему было не до веселья, так как сломать руку было довольно больно, одними «о, зато отпуск» не отвертишься. Ещё нужно будет терпеть долгие боли, но забывать на время тоже можно. В конце концов, существуют разнообразные мази, тем более в больнице. Весело будет. Русоволосый с горем пополам переоделся в более комфортную одежду, на этот раз уже ложась на кровати, укрываясь лёгким одеяльцем.
Тем временем Олеся бежала на остановку, где ездил последний автобус ближе к семи часам. До её дома, затем сразу же в другое место и заканчивал свою смену. Она уже не так сильно переживает, но всё равно было жуть как обидно за Романа. Теперь он не сможет ходить в школу… Но зато она будет ходить к нему! Школа. Девушка специально будет узнавать у его одноклассников домашнее задание, затем передавать ему. Конечно же, сам Роман такому рад не будет.
Да, воскресенье выдалось что надо. Хотя, ещё не вечер. Хотя нет, вечер. Уже потемнело, вечерние рейсы. Фонари. Как раз такая атмосфера создана для зимних прогулок в парках, скверах. Чем не сказка?
В палате Роман лежал на том боку, где была нетронутая рука. Он грыз зелёное яблоко, которое положила мама вместе с остальными. Читал внимательно журнал про автомобили, рассматривал самые новейшие японские марки, их двигатели. Рассуждал, насколько они хуже наших — отечественных. Намного! Встречают по одёжке, провожают по двигателю.
Вдруг на соседней кровати зашевелился Костя. Роман пока что не придавал этому большого значения. Лишь закинул огрызок яблока в дальний угол, где стояло мусорное ведро.
-Э? -глаза Константина распахнулись, и он увидел перед собой то, чего вообще не ожидал увидеть. Его сознание ещё не совсем пришло в норму, оно ещё долгое время приходило в здравое из заспанного. Брови были уже нахмурены, а голос хриповат. Конечно, разговариваешь же здесь только со стенами.
-О, ты уже проснулся, -поднимает глаза с журнала Рома, натягивая улыбку.
-Ты что тут делаешь?
-Взгляни, -русоволосый кивнул на свою загипсованную руку, стал медленно подниматься, чтобы принять сидячее положение. Лучший друг лишь удивлённо поднял брови, затем вздохнул.
