Она тогда смотрела так, что в душе рвались, одна за одной все струны. Радость, музыка, любовь, надежда… А вместо струн… Словно сатанинский коготь вонзился в душу и там остался. Время идёт и душа словно покрывается налётом новых дней, пеплом, и коготь скрывается всё глубже. Но каждый миг чувствую: он там. Он прочнее тела, которое истлеет и прочнее души, которая сгорит от любви.
Теперь я понимаю, почему при первом же взгляде на неё, уже любимую, но ещё незнакомку, возникло это мгновенное ощущение, не пропавшее за годы. Как будто она была… Не впервые, а прежде, всегда. Словно мы были неразлучны в какой-то прошлой жизни, что эта жизнь на самом деле была, и была долгой. Но нет! Не оттуда было это прочное чувство, не из выдуманной прошлой жизни. Как ни странно, это чувство – из детства. В шесть лет я впервые прилетел на тёплое море. И в первый день родители запретили купаться, чтобы ребёнок не заболел от резкой смены климата. На всю жизнь запомнился этот невыносимо долгий первый день, вид из пыльного окна санатория на солнечное, чудесное, манящее море, наполненное свежестью, тайнами, смехом и счастьем. И эта женщина – такое же близкое и недостижимое море…
Возможно, есть непреложный закон: образы, возникающие на заре жизни, пророчат всё дальнейшее. Так жаль, что их смысл становится ясен только со временем…
Люди ищут Бога, но совсем не смотрят друг на друга. А ведь… Ведь Бог – это свет, который зажигается в ответном взгляде.
Почему я вторую неделю не делаю то, что должен сделать немедленно? Ведь нашёл же нужное место на перилах моста, с которого видны все наши любимые места. Нужно наконец повесить стальной замок с нашими именами (ну нет в продаже титановых замков). И бросить ключ в воду, пусть река унесёт его навсегда. Да, пока мы не муж и жена. Но это только пока, Господи! Наступит день. И я должен его приближать всеми средствами. Ведь что-то должно быть в материальном мире, способное повлиять на её мысли, изменить к лучшему нашу судьбу…
С ума сойти, это – мой сын! Такой хорошенький! А смешной! Какой аромат от макушки… Ни на кого пока не похож, но ведь моя копия – сразу ясно! В голове не помещается: мой сын. А я, получается… Отец.
Как прекрасно море… Море созвучно человеческой душе. Мы не видим границ моря, оно безбрежно. Так и душа устремлена за горизонт жизни, в иные миры. Душа не принадлежит этому миру. Как солнечный свет не принадлежит морским волнам, его отражающим…
Дни стали совсем одинаковые, повторяются снова и снова. И что-то незаметно, чтобы их количество перешло в новое качество. Помню до сих пор, как тогда профессор начал лекцию по немецкой классической философии… Старенький такой профессор, но с прямой спиной. Он вошёл в аудиторию, остановился и глубоко задумался. Минут пять молчал (а мы-то, молодые придурки! подумали, что он забыл свою лекцию!), а потом медленно сказал: «Вы знаете, я думаю, что Гегель – не человек».
Вот это всё, что вокруг – на самом деле единственная жизнь? Или всё-таки будет перерождение? Но в кого? Во что? В бабочку, в шпалу на железной дороге, в ангела, в молнию, в клавишу на выброшенном рояле? Что, если именно в этом – непостижимо сложный механизм Вселенной, вечное перерождение всех во что угодно? Невероятно, чтобы жизнь была одна. Может, это действительно только демо-версия…
Жизнь – как солёная вода, ни один порез не заживает. И злыми люди не рождаются, а становятся, когда теряют надежду.
Такое чувство, что раньше было больше весенних дней. Вроде только что вышел с работы и вдохнул апрельский воздух, а сейчас вокруг снова – конец октября. Безнадёжное, глухое время.
Народу так много на платформе, нужно успеть сесть к окну, уставиться в темень. Полчаса покоя. Сердцебиение медленное, как у синего кита – четыре раза в минуту… Завтра… Снова нужно будет отгрызть от внешнего мира ещё немного волшебных денег. Волшебных потому, что они испаряются, точнее, превращаются в нечто, что испаряется…
Вот почему-то не выходит из головы эта детская идея ограбления банка. Зачем-то ходил смотреть в воскресенье, во сколько инкассаторы приезжают. Их всего двое, мешков с деньгами – четыре. Достать бы в зоопарке винтовку и ампулы со снотворным, которым животных усыпляют. Подойти, не попадая в камеры наблюдения, парой выстрелов обрушить охранников на землю, забрать мешки, в машину, по закоулкам, закопать в укромном месте, залечь на дно… Когда всё успокоится – улететь отсюда в тёплые страны… Да ведь каждый день тысячи чиновников воруют гораздо больше, только ставя подписи. Да, там же ещё водитель в инкассаторской машине… Оглушить чем-нибудь…
Мы с ней настолько разные, что когда я стараюсь думать, как она, сам себе кажусь посторонним.
Да нет никакой любви на свете. Один только перепих в поисках очередного секса. Биология. А вот если бы, ну что бы такое взять – да хоть её задницу – была бы она не такая, а похуже, плоская или обвислая там… Любили бы её тогда? Вот видишь. Душа, душа. А дело-то в заднице.
