Второй Хеддинг во время погони споткнулся, упал и расшиб себе голову о камень. Тинд и Юхан настигли Одда, и Тинд решил отвлечь его на себя. Одд разгадал его маневр и смертельно ранил, а затем повернулся к Юхану. Они ударили одновременно и оба упали.
В тишине слышно было, как кровь вытекает из ран и бежит по скалам, срываясь с утесов. Солнце спускалось в море, а Ингибьёрг сидела на скале и ждала.
В наступившей темноте она нарисовала горящие руны, и убитые ожили. Только Фафнир остался в змеином обличье и уполз куда-то в расселину.
Незримые эльфы доставили к костру горного козла, и началось пиршество.
Ингибьёрг сказала Юхану:
– Я дважды видела твой меч.
Юхан сказал:
– Хьялльмар или я – один из нас должен остаться в живых, чтобы взять тебя в жены.
Ингибьёрг сказала:
– Теперь это невозможно, ведь вы оба мертвы.
Юхан улыбнулся ей, а наутро битва возобновилась.
На сей раз решено было сражаться всем против всех, и прежде чем погибнуть Хьялльмар сразил восьмерых братьев Юхана, а Одд Стрела – остальных и Юхана, но был ранен мечом Юхана. Рана была небольшой, однако все знали, что исцеления от нее быть не может. Только к полуночи стихли стоны Одда Стрелы, умиравшего в страшных мучениях. Тогда Ингибьёрг встала со скалы и принялась чертить руны.
И пошло пиршество у костра. Бьямар и оба Хеддинга, обнимая Одда, припоминали, как ловко Одд обошел их защиту и как хитро сумел атаковать их.
– Все потому, что вы, Хеддинги, не только внешностью схожи, вы и действуете одинаково, – смеялся и Одд. – Нет ничего проще, чем угадать, как поступит один брат, – ведь другой поступит точно так же.
А Бьямар ерошил свои темные кудри и хлопал Одда по спине.
Хьялльмар же говорил Херварду:
– Никогда не попадался мне противник более достойный. Я рад, что в этот раз пал именно от твоей руки.
– Мне показалось, тебя сразил Фафнир, – возразил Хервард.
– Разве? – удивился Хьялльмар.
– Посмотри, на спине есть небольшая рана, но она прямо под сердцем.
Хьялльмар ощупал себе спину и покачал головой:
– Хитрец этот Фафнир. Куда он уполз?
– Он и раньше так делал, – успокоил его Хервард. – К утру он вернется. Он любит охотиться в одиночку.
А Тинд с его нежным лицом и злыми глазами жевал козлиное мясо и обдумывал завтрашний бой.
Ему хотелось непременно выпустить Одду кишки, и он даже ощупал живот Одда рукой. Одд знал, о чем думает Тинд, и подтолкнул его в бок.
– Попробуй, – сказал он. – Я буду ждать.
Наутро они снова сошлись в бою, и Тинд сам скоро пал, разбросав вокруг себя по скале свои внутренности.
А Ингибьёрг все так же сидела на скале и смотрела. Невидимые эльфы расчесывали ее волосы и приносили ей воду, потому что в середине дня становилось жарко.
В этот день все пали вскоре после полудня, так что Ингибьёрг не на что стало смотреть. Она спустилась со скалы и подошла к мертвому Юхану.
Долго стояла Ингибьёрг над его телом, а когда наступила ночь, начертила в воздухе одну-единственную руну. Юхан пошевелился на земле и сел. Раны его затянулись, хотя все тело болело и дыхание давалось с трудом.
– Ингибьёрг, королевская дочь, – тихо позвал Юхан, – ты здесь?
– Да, – сказала Ингибьёрг и взяла его за руку.
– Где мои братья? – спросил Юхан. – Где Хьялльмар и его побратим?
– Все они мертвы, – сказала Ингибьёрг.
– Почему сегодня ты воскресила только меня? – спросил Юхан.
Ингибьёрг не отвечала.
Тогда он понял, что задает не тот вопрос, но ни о чем больше спрашивать не стал и во всем подчинился Ингибьёрг.
Она помогла ему встать, и в лунном свете они увидели скалы, на которых повсюду лежали мертвые тела.
Тогда Юхан сказал:
– Похорони меня вместе с этим мечом, Ингибьёрг.
Ингибьёрг сказала:
– Хорошо.
Она повела его за собой, туда, где кричали чайки, и скоро они оказались в единственном месте острова, где росли деревья. Ингибьёрг остановилась и взяла лицо Юхана в ладони. Она поцеловала его губы и подбородок, и глаза, и лоб, а затем сняла платье и бросила на землю.
– У нас есть время до рассвета, – сказала она.
У короля Норвегии было пятеро сыновей; из них Одд Стрела был старшим, а младшего звали Хрольв, и он уродился увальнем, каких свет не видывал. Хоть мальчик и был высок ростом, он был также толстым и неуклюжим. Ни одна лошадь не могла удержать его на своей спине, и даже большие рыцарские кони шарахались, когда видели Хрольва с его огромными ножищами и пузом. По правде сказать, пузо у Хрольва не то чтобы торчало или как-то особенно выдавалось, но оно было обширным и таило в себе немалые возможности. По молодости лет Хрольв еще не использовал их все, но кони угадывали, какую немалую тяжесть заключают в себе кости, и череп, и пузо Хрольва, пусть даже пустое.
После гибели Одда наследником престола стал второй сын, Сэлинт. В год смерти Одда Хрольву исполнилось семь лет, но даже будь ему семнадцать и будь он единственным сыном – и то не видать ему королевского трона как своих ушей.
