— Знаешь, погодные маги обещают через пару недель невиданные снегопады, — Родерик Линдроф озабоченно потер переносицу. — Мне нужно проверить, готов ли гарнизон к перебоям с поставками продовольствия и лекарств.
— Фи, нашел, кому верить! — презрительно скривился лекарь. — Они каждый год пугают нас всякими катаклизмами, а в результате половина их предсказаний не сбывается.
— Но другая-то половина оказывается правдой, — резонно заметил Родерик. — Как бы совсем дороги не замело. И Барт как раз через две недели должен приехать.
— Ну, Хромой везде пройдет. Не сможет лошадь свою провести, так на лыжах с волокушами примчится. Дай ему волю, все погреба наши в долину перетаскает.
— Так-то оно так… — начальника гарнизона все не отпускало неясное предчувствие беды. — Как обстоят дела с зельями и прочими лекарствами? Продержимся, если что?
— Хорошо, что ты напомнил! — Вилайн залез в холщевую сумку и достал небольшую бутыль. — Вот, твое зелье от аконита. На месяц точно хватит. И остальным уже выдал. Но если твои ужасающие снегопады продлятся дольше, ингредиенты еще есть, недели две продержимся.
— Спасибо! — Родерик немного успокоился и начал собирать разбросанные бумаги. — Поставь на стол, я сейчас с отчетами закончу и подойду к Лукерье, гуляш никак нельзя пропускать.
Минут через десять, уже собравшись выходить, он решил убрать флакон с зельем в шкаф. Но прежде подошел к окну и посмотрел на яркий снег на улице сквозь густую прозрачную жидкость внутри бутылька. Все вокруг приобрело сиренево-розовый оттенок. А в самой глубине флакона то и дело вспыхивали и закручивались золотистые всполохи. Эта магическая красота всегда завораживала Родерика, рождала в его прямой военной душе волнение и ожидание чуда.
Глаза слепило, поэтому повернувшись к шкафу, он не заметил кресло, в котором пять минут назад сидел Вилайн. Неловкое движение, толчок… и вот уже волшебная жидкость растекается по полу, сверкая и переливаясь в осколках разбитого стекла.
Катастрофа!
Родерик было попытался собрать драгоценное зелье, но флакон разбился вдребезги, и теперь каждая капля несла в себе не только избавление от яда аконит-камня, но и мучительную смерть в виде крошечных острых осколков.
Что делать? И у Вилайна вторую порцию не попросишь, там на самый крайний случай ингредиенты припасены, он не имеет права из-за своей халатности лишать жителей гарнизона лекарства. Получается, месяц без зелья придется жить. Не так уж и много. За годы службы в этом холодном краю он выпил столько этой жидкости, что, наверное, и сам наполовину уже из нее состоит.
Мужчина собрал осколки в помойное ведро и вышел на улицу.
…
Через неделю даже Вилайн вынужден был признать, что если погодные маги и ошиблись, то только с датой начала сильнейшего за последнее столетие снегопада.
Крупные снежинки непрерывно сыпались с неба, образуя сплошную завесу в воздухе и толстый слой снега на земле. Стражи гарнизона только и успевали, что прочистить узкие тропки между домами и небольшой пятачок с обеих сторон ворот. Сугробы уже закрывали окна первых этажей, но природа и не думала останавливаться на этом.
Каждое утро жители Гнилой поляны выбирались на улицу через окна и прокапывали в снегу глубокие тоннели, чтобы добраться до крыльца и откопать дверь.
О том, чтобы расчистить лесную дорогу к Аконитовой долине не могло быть и речи. Оставалось надеяться, что Барт сможет добраться до гарнизона на лыжах и притащит сани-волокуши. Однако назначенный день настал, а староста так и не приехал. Сигнальный камень показывал, что мужчина находится в долине, видимо, дорогу замело настолько, что пройти просто не представлялось возможным.
— Что делать будем? — Родерик сидел в пустом обеденном зале и вяло ковырялся в тарелке с супом. Ему кусок в горло не лез, когда он думал о несчастных пустышках, запертых в своей тюрьме без еды и самых необходимых вещей. — Как же я не подумал об этом? Нужно было в прошлый раз дать Барту продуктов с запасом!
Вилайн, с аппетитом поглощающий наваристый бульон, изумленно посмотрел на своего собеседника.
— Ты чего? Все правильно сделал: сколько камня добыто, столько продуктов получено. И нечего благотворительность разводить, а то совсем разленятся и работать перестанут… К тому же снегопад скоро закончится, уж недельку-другую потерпят эти убогие, ничего страшного.
Родерик слушал уверенный голос своего друга и не мог поверить, что совсем недавно и сам рассуждал подобным образом. Как он мог быть настолько слеп и черств? Корона вверила ему не только охрану границ и Аконитовой долины, но и жизнь самих пустышек. А он? Столько лет относился к ним, как к рабам. Полезным, но не заслуживающим особого внимания. Что же изменилось? Что заставило его вновь научиться сострадать, сопереживать и беспокоиться? Сплошные загадки. А еще эта метель, будто самими богами ниспосланная им для осознания собственной вины и никчемности… Только бы снег перестал идти!
Но прошла еще одна неделя, а разбушевавшаяся стихия и не думала успокаиваться.
Во всем мире остался один цвет — белый.
