Майя долго ходила по съёмной квартире, в которой, вернувшись из Парижа, без объяснения причин поселилась сестра, потом села на краешек узкой кушетки, на которую был небрежно наброшен шерстяной клетчатый плед.
– Послушай, Март. Мне совсем не нравится, что ты живёшь здесь. Тут даже летом холодно, неуютно. Грязный двор, под окнами помойка. Душ какой-то непонятный – то ли на лестнице, то ли в кухне. Что за странная блажь? Жила бы в родительском доме, что тут страшного? Отдельный вход, своя комната, все удобства… Ну зачем ты ушла?
Марта даже не повернула головы, буркнула:
– А тебе-то что?
Майя подавила желание вскочить и встряхнуть сестру за упрямые плечи:
– Я волнуюсь.
Марта продолжала чертить замысловатые фигуры на окне:
– Ну, а я-то тут при чём? Волнуйся на здоровье, раз тебе заняться нечем.
– Март!
– Что – Март? Я двадцать пять лет Март, дальше что? Хочешь контролировать кого-нибудь, заведи себе собаку или кошку.
Это был постоянный, нескончаемый спор, который не приводил ни к чему хорошему, и стоило бы остановиться, но Марту будто прорвало. Она неожиданно выпрямилась, прижав лопатки к оконному косяку, и сверкнула глазами на старшую сестру:
– Ты вот всё время твердишь: Март, Март! Да что ты вообще обо мне знаешь? Март! – зло передразнила и прикусила губу. – Ты же ни черта не смыслишь в том, что такое моя жизнь. Моя, не твоя. Если тебе нужен комфорт, сауна, тренажёры эти, вечеринки с правильными людьми, дворецкие, садовники, повара – ну так и целуйся с ними! А я не могу! Вот все ваши рассуждения о благосостоянии и благоразумии, о приличиях и сдержанности – всё это не для меня.
Я не буду всё время жить в тепле и сытости, но под колпаком! Я не могу согласовывать приход своих друзей с охраной, объявлять, когда у меня будет свидание, тем более, если вдруг у меня случится незапланированный секс! Я хочу спать с тем, с кем хочу, и просыпаться с ней же, и завтракать, и кормить её малиной и пирожными, таскать ей в постель ландыши и астры, валяться вместе сонным субботним утром под одеялом, петь арии, истерически смеяться, танцевать с ней страстное танго обнажёнными, целоваться в кухне или тискаться в прихожей! Но – без чёртовых камер, без этих дурацких требований держать себя в руках и вести себя прилично!
И пусть тебе кажется, что здесь неуютно или ещё как-то, но когда я – понимаешь, я, мои мысли, моя музыка, мои книги, рисунки, друзья, встречи, коньяк или домашние пирожки – когда я здесь, мне здесь хорошо, потому что это – я и есть. И мне с собой – лучше не бывает!
Видимо, у Майи был странный взгляд, потому что Марта совсем разъярилась:
– Что ты так смотришь на меня, как на больную? Что у тебя есть, кроме твоей работы? Ты ужинаешь с Максом два раза в месяц по расписанию, два раза в месяц! Два года! Почему ты так делаешь? Потому что так правильно, папа его одобряет, он вписывается в семью, и вообще у него безупречная биография и репутация? Поэтому? Что с тобой происходит, когда ты держишь его за руку? Когда он взлетает над тобой в оргазме, что происходит с тобой? Хочешь ли ты, чтобы именно Макс поселился рядом с тобой, чтобы впиваться ему в губы, словно пески наполняя водой, чтобы искать под подушкой сюрприз по утрам, растворяясь в счастье страсти, хочешь ли ты, чтобы жил он в тебе? Чтобы общий был мир – для него и тебя?
Вдруг звенящий голос Марты сорвался, и она разрыдалась, как в детстве, горько и безутешно. Майя неловко поднялась, чувствуя себя сухой сломанной веткой, подошла к окну, загребла пушистую голову сестры, прижала к груди, где после гневной тирады сумасшедше колотилось сердце. Поцеловала в душистую макушку, промолчала. А что тут скажешь? Ни на один вопрос умная старшая сестра не знала ответа.
Марта двинула лбом под грудь, потёрлась носом о сестринскую рубашку, всхлипывая, проворчала:
– Ты даже одеться как обычный человек не можешь, даже когда ты не на работе.
Подняла заплаканные изумрудные глаза, схватила за узкую ладонь, за сильные тонкие пальцы, с жаром прошептала:
– Май, ты же согласна со мной, ведь согласна, да? Но ты молчишь и только губы грызёшь, а я могу сказать. Тебе тоже не нужен этот мифический принц. Не нужен рафинированный и ухоженный Макс. И знаешь, почему? Потому что у вас и так всё устроено, всё благополучно и предсказуемо. Но даже не это главное. Он не знает, какая ты есть на самом деле. Потому что ты сама этого до сих пор не знаешь. Ты думаешь, что главное – это твоя работа. Но ведь это совершенно не так! Нет ничего важнее тебя самой. Ты только представь, что ты встретишь человека, который будет таким же сильным и нежным, как и ты. И ты захочешь ему покориться, захочешь его покорить.
Ты попробуй пожить моей жизнью, пусть тебя накроет такая любовь, что накрыла меня: тогда ты поймёшь разницу между лощёными, благонадёжными любовниками и пусть нелепой и неожиданной, но дикой, нежной, яростной встречей.
