Оказывается, и так бывает… Открыл глаза, а вместо медсестры рядом Яга. Да, самая настоящая. Правда, находишься ты не в избушке на курьих ножках, а в небольшом каменном домике, да и Яга, мягко говоря, совсем не смахивает на сварливую бабку с костяной ногой, но зато в антураже присутствуют домовой с лешим и громадный котяра по имени Буян. И всякие прочие кикиморы, шишиги и волкодлаки с упырями. Даже гномы с эльфами водятся местами, вполне настоящие, но почему-то зовутся хафлингами и алвами, да и видом немного не те. Про колдунов и чародеев, надеюсь, упоминать не надо? На первый взгляд может показаться, что попал в сказку, но очень скоро начинаешь понимать, что со сказкой окружающая действительность ничего общего не имеет…
Бледное как снег лицо, закурчавившаяся волнистая бородка и слипшиеся от пота русые пряди, прикрывающие высокий лоб. Молодой мужчина лежал с закрытыми глазами, мощные, перевитые сухими жгутами мускулов руки безвольно распластались поверх мехового одеяла.
Неожиданно он дернулся, словно в судороге, и отрыл глаза.
— Ты смотри, быстрый какой… — Женщина в глухом плаще с капюшоном, стоящая возле кровати, коротко усмехнулась и быстро провела рукой над головой парня. Раздался едва слышный звон, прозрачное облачко, состоявшее из мельчайших серебряных снежинок, сорвалось с маленькой ладошки и осело на лицо мужчины. Живые, полные возмущенного непонимания глаза медленно потускнели и закрылись веками.
Женщина постояла мгновение возле кровати, потом плавно, с изящной грацией развернулась и подошла к алтарю, на котором стояла искусно вырезанная из белого мрамора маленькая статуэтка, изображавшая обнаженную девушку, от ступней до пояса укрытую гирляндами цветов.
В комнате раздался грудной мелодичный голос:
— Госпожа Дея, верная слуга твоя преклоняется перед тобой и просит принять новую душу в лоно твое…
Бархатная обволакивающая темнота резко сменилась ярким пронзительным светом, вышибающим из глаз жгучие слезы. Глаза закрылись сами по себе, но через мгновение я попробовал их открыть вновь, с трудом пересиливая желание уйти в спасительный мрак, несущий забвение и покой.
Покрытый черной патиной времени потолок, сшитый из тесанных вручную досок. На столбе, покрытом грубыми резными узорами, между потолком и стеной, висит на гвоздике связанный толстыми нитками пучок сухой травы с крупными, фигурными продолговатыми листьями. Паучок пробежал по узорчатой паутинке… Паутинке?
Я захотел протереть глаза… и чуть не заорал от радости, граничащей с животным ужасом. Мускулы сработали, и рука выполнила приказ. Рука выполнила приказ!!! Рука выполнила…
Радость сменилась диким разочарованием. Сон, опять сон… Сознание не хочет мириться с суровой действительностью и тешит себя спасительными грезами, позволяющими хоть на миг вырваться из неотвратимо надвигающегося безумия. В бессильной обиде, на себя и весь мир, опять сжал веки.
— Проснулся? — грудной, мелодичный женский голос показался мне совсем незнакомым, но удивительно приятным. К тому же он каким-то невероятным образом смешивался с пряным ароматом мясного бульона, разбавленного запахом костра. Странное сочетание…
— Проснулся, спрашиваю? — В голосе прозвучали нетерпеливые и требовательные нотки.
— Проснулся, — машинально ответил я и не узнал собственного голоса. Мало того, я не узнал языка, на котором сказал эту фразу, и вдруг стал понимать, что неизвестная девушка говорит на том же языке. Отрывистом, полном гласных звуков, совершенно незнакомом мне, но все равно вполне доносящем смысл сказанного.
— Вот и молодец. Теперь вставай и иди есть… — Надо мной возникло миловидное округлое женское личико с большими немного раскосыми глазами и собранными от висков в две толстых косы темно-русыми волосами.
— Ты кто? — быстро спросил я, стараясь воспользоваться последними мгновениями пред грядущим безумием. В том, что оно наступит, сомнений уже не оставалось. Все не так, все непривычно, вплоть до холодных судорог, железной хваткой охватывающих разум.
Сложенные из массивных валунов низкие стены. Закопченные сучковатые балки, увешанные пучками сухих трав и связками чего-то непонятного, очень похожего на мелкие косточки. На стенах мохнатые шкуры, полки уставлены горшками, кривоватыми скляницами и мешочками. Грубо кованные стенные шандалы с бесформенными кусками чего-то светящегося ярким, мягким светом. В уголочке, между сундуков, каменный алтарь с тлеющей лампадкой, подле женской фигурки искусно вырезанной из какого-то белоснежного камня. Не правильно, я не должен здесь быть. Почему не знаю, но не должен!..
И девушка… Ладная фигура, но совсем не хрупкая, полная силы, мощи и одновременно диковатой грации. Русые волосы, собранные в несколько кос, унизанных кольцами желтого, тусклого металла. Лицо немного простоватое, но милое, правильных очертаний, кажущееся немного скуластым, скорее всего из-за больших глаз с изумрудно-зелеными радужками, поддернутых уголками к вискам. Длинная черная юбка, в нее заправлена белая блуза с широкими пузырчатыми рукавами; овчинная безрукавка мехом наружу. На широком, проклепанном кожаном поясе — длинный широкий нож в потертых ножнах, слегка изогнутую рукоятку которого венчает черная голова непонятного зверя. Множество браслетов на руках и ожерелье из чеканных черных бляшек с медальоном в виде… странного, совсем не человеческого черепа с тремя рубиновыми глазами…
— Кто ты?.. — я машинально повторил вопрос, не в силах воспринять окружающую меня действительность.
