— Травма длиной в восемь с половиной сантиметров могла быть нанесена таким предметом, как тесло, но очень, очень тупым. При автомобильном ударе, сам понимаешь, получается другая картина, а у него рана точно на макушке. Других же следов и травм на теле нет.
— Можешь ли ориентировочно сказать, когда все это произошло? — спросил Нестор и остановился.
— Если судить по кровоизлиянию, то где-то три-четыре дня назад. Но это все индивидуально. Например, он еще сравнительно долго жил с такой травмой и, как говорится, хоть бы хны, а ведь должен был умереть сразу. Все зависит от быстроты кровоизлияния.
— А возможно ли, чтобы он сам нанес себе удар?
— Не думаю, расположение раны таково, что вряд ли это возможно. А тут еще и эта краска. Частицы металла покажут и марку машины, если она действительно наехала на него. Скорее, удар нанесли каким-то окрашенным предметом. Ладно, я пойду писать заключение, а ты пройди в лабораторию и скажи, чтобы они тщательнее осмотрели одежду, вещи и все остальное.
А что, если этот молодой человек, хотя он и работал в фирме «Джет», все же не имел никакого отношения к совершенной краже? Тогда как попал к нему в руки «дипломат» Гильдебрандта? Подобными вопросами следователь забросал и Стоянова из лаборатории. На одни из них Нестор получил ответ и убедился, как мало он продвинулся в следствии, а на другие — нет, слишком много было предположений. Прежде всего Стоянов показал Крумову результаты осмотра квартиры Фетваджиевой. По заявлению трассолога, отпечатки пальцев на предметах принадлежали хозяйке и еще кому-то. Такие же отпечатки оставил неизвестный и на «дипломате» Топалова. Допускалось, что они принадлежали Гильдебрандту. Но на «дипломате» были еще и другие отпечатки, хотя и не совсем четкие. При проверке установили, что они не проходили по картотеке. Это было естественно, однако загадка теперь таилась именно в них. Нашли остатки какой-то мази, в состав которой входило лекарство из целебного растения арники. При мысли, что предстоит найти человека, употреблявшего эту мазь, следователь тяжело вздохнул под сочувственным взглядом Стоянова.
— Как по-твоему, с чего теперь начинать? — задал вопрос Нестор.
Стоянов пожал плечами.
— Хорошо, а капли крови чьи?
— Топалова, — ответил Стоянов. — Да, не видел тебя еще в таком настроении. Но не огорчайся, придумаешь что-нибудь.
Такие советы Нестор и сам давал себе, но пользы от этого пока не было. Он положил протоколы-экспертизы в портфель, взглянул на Стоянова и с горечью покачал головой.
— А что лечит это растение? — поинтересовался он.
— Многое… Принимается и при отсутствии аппетита.
— Это страшно обнадеживает! Благодарю!
Перед обедом к следователю привели высокого молодого человека лет двадцати семи, с очень узким, вытянутым лицом, которое никак не сочеталось с его крупной фигурой. Парень намеревался купить кассетный магнитофон в валютном магазине. Кассирша усомнилась в истинности бумажных западногерманских купюр и позвала оперативных работников. Те тоже засомневались и решили доставить его в управление. Теперь молодой человек отрицал, что хотел купить магнитофон, и заявил, что зашел в магазин за сигаретами.
— Дайте посмотрю ваши банкноты! — предложил Нестор и протянул руку.
Молодой человек достал из кармана семьдесят три западногерманские марки.
— Нет, это было не так! А где другие деньги? — вмешался старшина. — Он доставал в магазине большую пачку. Кассирша сразу дала мне знать, и я быстро подошел к ней. Товарищ Крумов, может, пригласить ее?
— Мало ли что может сказать кассирша! — обиделся молодой человек. — Мне нужны были только сигареты.
— Кем работаете? — спросил Нестор.
— Электротехником.
— Сядьте и напишите все, что случилось. — И следователь подал ему бланк для заявления, а потом жестом попросил старшину и оперативного работника выйти.
Пока молодой человек писал, Нестор позвонил домой, чтобы узнать, купил ли отец внуку тетради к новому учебному году. Только он закончил разговор, как зашел старшина и позвал Крумова в коридор, где показал ему мятую пачку западногерманских купюр достоинством в сто марок каждая.
— При входе успел выбросить. Поэтому так мало их у него и оказалось.
Крумов рассмеялся над этим старым трюком, взял деньги и снова вошел в кабинет.
— Закончили? — поинтересовался он и, беря протянутый лист, тут же стал громко читать вслух: — Любен Владимиров Любенов, родился… — Потом неожиданно замолк, а после паузы показал деньги и спросил: — Любче, а где ты научился этому искусству?
— Не понимаю вас.
— И я не понимаю. Кажется, умный парень, а сидишь и строишь из себя дурака. Если хочешь, могу отвести тебя в одно место, где тебе сразу наглядно покажут, что совсем недавно эти деньги были у тебя. Откуда ты их взял?
— Это не мои деньги! Вот эти — мои!
— Откуда они взялись, и эти, твои? Неужели электротехники получают зарплату в валюте?
— Они не мои!
