— Магазин ограбил Умбертов. Всю новогоднюю ночь он вместо водки пил воду, изображая пьяного весельчака, а после вашего возвращения с Руменом надел ваши «пионерки», оказавшиеся случайно ему по ноге, и отправился к магазину. На обратном пути сознательно шел мелкими шагами, подражая женщине и слегка прихрамывая на правую ногу. При этом учел даже то, что каблук вашей правой «пионерки» сношен больше с внешней стороны. Перед входом в магазин он закурил сигарету марки «Винстон», которую взял у Румена на новогоднем торжестве и весь вечер носил за ухом, хотя вообще не курит. В магазине продуманно стряхнул пепел на прилавок. Взял деньги, а уходя, разбил окно для большей убедительности. В профилакторий возвратился на рассвете, предусмотрительно выпил довольно большую дозу водки, в результате чего получил частичное отравление и был отправлен в больницу. Таким образом рассчитывал обеспечить себе надежное алиби. С украденными деньгами намеревался бежать за границу. С этой целью он, несмотря на сильный мороз, добровольно вызвался сопровождать гроб с телом Станкова в его родное село, находившееся в полукилометре от границы. При въезде в село, под предлогом того что увидел какую-то дичь, вышел из машины и больше не вернулся. Арестовали его непосредственно у границы.
Имеем данные, что он длительное время поддерживал интимную связь с женщиной из Австрии, которая почти ежегодно отдыхала в Болгарии — сначала на Золотых песках, а после того, как Умбертов переехал сюда, — в Пампорово. Вот и все, чем мы располагаем.
— В тот день, когда был убит Румен, а точнее, в тот момент, когда я ждала его прихода ко мне… вместо него пришел Умбертов. Попросил автографы для доктора Ковачева, медсестры Симеоновой и для себя. Я написала им какую-то сентиментальную чушь, особенно влюбленным… Умбертов подарил мне авторучку, которой… Да вот она. Теперь я думаю, что этот его визит имел специальную цель…
— Магазин ограблен Умбертовым. Для подтверждения этой версии фактов достаточно. Но это не все, И убийство главного инженера не полностью замыкает цепочку преступлений. Это только для видимости. За этими преступлениями скрывается главное… В этом вопрос.
— Думаю, что и до этого доберемся. Старик считает, что автор обоих преступлений одно и то же лицо или, если их двое, давно работают вместе, так как действуют в одном стиле.
— По-моему, убийца Румена — завмаг.
— Потому что он сам утверждает это?
— Нет. Этот парень не кажется легко поддающимся внушению. И думаю, что он мог пойти на преступление ради любви. Старо, в общем, но при его характере…
— Чрезвычайно легко поверить… Чрезвычайно… Подозреваю, что его добровольное признание — чистейшей воды ложь. Однако не следует обольщаться…
— Я предлагаю разделение труда. Вы и Стефан поддерживаете версию, что Румена убил Умбертов, и ищете факты для ее подтверждения. Я принимаю гипотезу о том, что убийца — Маринкин, работаю над ней. Затем встретимся и обсудим.
— А почему бы не устроить им очную ставку? Пусть она будет случайной…
Привели завмага. Выглядел он как после тяжелой болезни. Лицо серое, слегка опухшее. Все время прятал глаза. Хотелось увидеть хотя бы тень того, что он держит внутри.
— Хотите чаю?
Он не шелохнулся, видимо, подумал, что мой ласковый голос обращен не к нему.
— Вы можете сказать, Для чего вам понадобилось убивать Румена Станкова?
Маринкин сосредоточенно молчал, пряча глаза.
— У меня не было такой необходимости.
— Тогда почему вы его убили?
— Потому что… он свистел, а рельсы были мокрые… вагонетка не удержалась… я хотел ее сдержать, но он продолжал насвистывать, а я был выпивши… качнул вагонетку…
Маринкин еще больше побледнел, взмахнул руками, словно хотел за что-то удержаться, но, не найдя опоры, рухнул со стула. Дали ему воды, усадили в кресло…
— Быстро приведите Умбертова!
Через минуту завмаг пришел в себя и попытался встать, покачиваясь… В этот момент ввели снабженца. Ничего в его обличье не изменилось, но я заметила, как у него напряглись все мускулы, словно он хотел непременно устоять на ногах. Маринкин его не замечал. Медленно вышел, и в коридоре послышались его шаркающие шаги.
Калинчев закурил сигарету, давая себе время подумать, как поступить дальше. Молчали и мы. Умбертов стоял около меня. Тишина царила такая, что было слышно тиканье его больших наручных часов, словно невидимый механизм отсчитывал секунды. Напряжение росло. Снабженец стоял, расставив ноги для устойчивости. Он был похож на артиста, приготовившегося к исполнению трагической сцены.
— Я убил Румена Станкова.
Я схватилась за подлокотники кресла. Казалось, что я и в самом деле в театре.
— Опишите подробнее, как вы это сделали.
Калинчев вывел меня из оцепенения. А может быть, Умбертов. Он расслабился и даже несколько оживился, словно готовился оказать услугу, которая не требовала никаких усилий. Поддернул рукава своего теплого свитера, тыльной стороной ладони вытер губы и на мгновение задумался, мысленно переносясь на место действия.
