Эрдэнэ и тут не соглашался с Петром. Он был убежден: если бы не русский царь, Монголия никогда не избавилась бы от маньчжурского ига. А то, что русские купцы вывозят из Монголии скот и разное там сырье - так это же обычная торговля.
- Увидишь, Эрдэнэ, как этот твой благодетель когда-нибудь проглотит вашу страну вместе с потрохами. Вот если мы уничтожим царизм и установим свою рабочую власть, тогда мы поможем вам сделать Монголию свободной, сказал Петр.
- Выходит, и ты придешь, чтобы притеснять нас? - с иронией заметил Эрдэнэ.
- Нет, сами мы к вам не придем, если только не попросите.
- Я попрошу, ты поможешь, и рай в Монголии готов! Так, что ли? Собирала бабушка шерсть с караганы*, - рассмеялся Эрдэнэ.
______________
* Карагана - степной кустарник.
Говорили они и о религии. Петр считал, что религия совершенно не нужна монголам. Он и о богдо отзывался неуважительно.
- Не знаю, как в вашей России, но в Монголии нам нужны и религия и богдо-гэгэн, - отвечал Эрдэнэ.
Спорили они часто, но терпеливо слушали друг друга, и чем больше спорили, тем больше доверяли друг другу.
Тамирская долина надела осенний наряд. Все расцвечено в темно-зеленые и оранжевые тона, лишь вершины гор и утром и вечером подернуты голубоватым туманом. В небе то и дело проносятся птичьи косяки: это ставшие уже на крыло выводки мечутся в воздухе, готовясь к дальним перелетам. А внизу на тучных пастбищах нагуливают жир несметные стада коров и овец, табуны лошадей.
Клеймение скота подходило к концу. Как-то вечером после трудового дня Эрдэнэ и Петр отдыхали на берегу Тамира. Эрдэнэ рассказывал Петру о произволе хошунного князя Гомбо.
- Что хотел, то и делал этот князь в хошуне, и управы на него не было. Хотел я его вывести на чистую воду, да сам попал в беду. Видно, не по силам мне это дело.
- Почему же ты попал в беду? - хитро прищурившись, спросил Петр.
- Гомбо кому надо закрыл рот серебром, а я, нищий, разве мог с ним тягаться? Вот и дали мне по загривку.
- Эх, Эрдэнэ, ребенок ты еще. Ведь пойми, у власти-то все такие князья, как твой Гомбо. И пока власть принадлежит им, ты не осилишь князя.
- Но ведь я писал чистую правду.
- Какое это имеет значение? Жалобой ноёнов не одолеешь.
- А как же их одолеть?
- Хотя их власть и подгнила, но держится еще крепко. Чтобы ее свалить, надо таким, как ты, соединить свои силы.
- Кто же со мной соединится? Когда я попал в тюрьму, никто, кроме жены, мне не помог. В моем хошуне даже собаки и те против меня. Ты видел, как все хлопали Бадарчи, когда он поборол меня?
- У вас, монголов, есть пословица: "Собрался в путь, узнай дорогу". А ты пустился в путь по бездорожью и завяз, а теперь плачешься, вместо того чтобы выбраться на тракт. Разве так можно победить?
Сломав ветку ивы, Эрдэнэ ногтем стал счищать с нее кору. Но делал он это машинально, о чем-то, видно, думая.
- Конечно, - продолжал Петр, - объединиться, собрать силы в один кулак - дело нелегкое. Тут нужны и выдержка, и смелость, и терпение. Это тяжелая работа, и сразу она не удается, но работа эта благодарная.
Петр помолчал, достал гармонь и заиграл какую-то грустную мелодию. Но вот гармонь затихла.
- А как ты думаешь, Эрдэнэ? Когда я приеду домой, узнает меня мой младший? - неожиданно заговорил Петр.
Эрдэнэ отбросил ветку и ласково посмотрел на Петра.
- Узнает, сначала немного будет дичиться, а потом привыкнет.
Неожиданно приехали Павлов и Итгэлт. Оба пьяные, но довольные.
Павлов подошел к Петру, похлопал его по плечу и стал быстро говорить ему что-то по-русски.
- Знаешь, что он сказал? - обратился Итгэлт к Эрдэнэ. - Он говорит, что русский царь и германский царь начали между собой войну и что идут уже большие бои.
- Да. Идет большое сражение, - сказал Павлов по-монгольски, - русская армия наступает на Германию во славу нашего царя-батюшки и православной церкви.
- А кто может победить русского царя? Никто! Ошибся германский царь на сей раз. Великая русская армия раздавит Германию, - заплетающимся языком проговорил Итгэлт.
О начале войны Павлов узнал от приехавших из Таряаты русских торговцев. Это известие его обрадовало: ведь теперь цены на скот поднимутся, и он получит большие барыши. Павлов поделился этой новостью с Итгэлтом.
- Теперь мы с тобой заживем, - сказал он и похлопал себя по карманам.
- Барыши всегда веселят сердце, - ответил Итгэлт. Надо только действовать смелее. Итгэлт помнит, как сильно поднялись в годы русско-японской войны цены на масло и мясо. И, услышав о новой войне, он сразу смекнул, что дело тут запахло большими деньгами.
Вот почему Павлов и Итгэлт решили прикупить еще голов двести скота, вот почему они и приехали сюда.
Петра известие о войне не обрадовало. Он помрачнел, лицо его посуровело.
Вечером, когда они ставили новую коновязь, Петр сказал Эрдэнэ:
- Эта война принесет много страданий. Капиталисты начали ее ради прибылей, а платить будет горем и слезами простой народ. Но страдания разбудят ненависть, и не известно еще, кто получит по шее в этой войне.
