Эрдэнэ действовал осторожно, он решил атаковать только тогда, когда прием наверняка удастся. Рисковать было нельзя, ведь такой случай вряд ли еще представится. И он отступал от наседавшего Бадарчи, который твердо решил получить золотое кольцо Дулмы.
- Ты что же, бродяга, все время будешь убегать? Но от меня все равно не уйдешь!
Эрдэнэ не отвечал. Глаза его горели, мышцы напряглись. Вот он рванулся к Бадарчи, но тот ловко увернулся и схватил Эрдэнэ за плечо. Но и Эрдэнэ вырвался.
- Кажется, харчи Итгэлта пошли тебе впрок. Но все равно твоя спина коснется камня!
И они снова стали кружить.
Наконец Эрдэнэ решился. Или сейчас, или никогда. И ухватил Бадарчи за шею.
Бадарчи попытался освободиться, но не смог и схватил Эрдэнэ за ногу. Некоторое время они потоптались на месте. Бадарчи удалось, напрягши все силы, поднять Эрдэнэ на воздух. Но он не бросил его на землю, а понес к каменистому месту.
- Ты же его убьешь! - крикнула Дулма. - Хватит!
Но Бадарчи будто ничего не слышал. Тяжело дыша, он медленно шел к своей цели.
И тут произошло неожиданное. Эрдэнэ рванулся, коленом ударил Бадарчи под руку между ребер и, когда тот пошатнулся, схватил его за шею и бросил через бедро.
Огромное тело Бадарчи мелькнуло в воздухе и шлепнулось на спину. Не удержавшись на ногах, Эрдэнэ упал на колено и лбом стукнулся о камень. На лбу показалась алая струйка крови.
Дулма, как ребенок, запрыгала от радости, хлопая в ладоши. Потом она подошла к Эрдэнэ, вытерла у него со лба кровь и головным платком перевязала рану.
- Конь - не слово, выпустишь - поймаешь! - с трудом переводя дыхание, сказал Эрдэнэ и снял седло с коня Бадарчи.
- Ничего не поделаешь, Бадарчи, уговор дороже денег. Коня придется отдать, - сказала Дулма и звонко рассмеялась.
Бадарчи нахмурился. Неужели ему придется расстаться с конем? И черт его дернул связаться с этим батраком! Будь все это без свидетелей, не отдал бы он своего иноходца, а теперь... Эта чертова баба завтра же растрезвонит на весь хошун про его поражение.
Попросив у Дулмы коня, на котором она пасла овец, он оседлал его и отозвал Эрдэнэ в сторону.
- Ничего не поделаешь, тебе посчастливилось, но прошу тебя, об этом никому не говори. Понял? - сказал Бадарчи.
- Не беспокойся. Никому не скажу ни слова, - ответил обрадованный Эрдэнэ.
Эрдэнэ подошел к Дулме.
- Спасибо тебе, Дулма, желаю тебе прожить сто лет.
- Что ты, Эрдэнэ, мне и сейчас уже тошно жить, а ты говоришь - сто!
- Ну ладно, живи, сколько хочешь, только никому не говори, что я у Бадарчи выиграл коня.
- Если не надо говорить, значит, не буду, - ответила Дулма и, взвалив седло на спину, затянула песню и как ни в чем не бывало пошла к своей отаре.
14
Улдзи был доволен. Он выполнил поручение Тумэра и хоть этим отблагодарил его. Ехал он домой не торопясь. Да и куда ему спешить? Все пока идет благополучно. Домой он приехал к вечеру, на закате солнца. Дома никого не было. Около тагана в миске было много вареного мяса и тут же стоял неполный кувшин чая. Графин с арзой, которая была припасена для Тумэра, был пуст.
Он выпил две чашки теплого чая и стал есть мясо. Кого же это они тут угощали? Ведь арза предназначалась только Тумэру. Может быть, это он и приезжал?
Хояг и Цэнд пришли, когда солнце уже село.
- Отец, Тумэр тут был, он совсем недавно уехал, - сказал Хояг, здороваясь с Улдзи.
Улдзи и обрадовался и огорчился. Как жаль, что он не застал Тумэра.
- Куда же он путь держал?
- На запад, - сказала Цэнд.
- Один был?
- Нет, вдвоем. Они гонят табун лошадей. Вам он подарил кобылицу, сказал Хояг.
- Когда они уехали?
- Примерно в обед.
- Немного, выходит, я опоздал. А я нашел его брата... Пожалуй, я их еще смогу догнать. Надо же ему сообщить о брате.
Не мешкая, Улдзи вскочил на коня.
- Я скоро вернусь, - бросил он на прощание и пустил коня с места в галоп.
Улдзи - охотник, не раз он преследовал дичь по следу. И теперь, пока не наступила ночь, он без труда скакал верным путем, отчетливо видя следы всадников, гнавших табун. Но вот пришла ночь, следы пропали, и Улдзи решил заночевать в степи, чтобы с рассветом снова пуститься в путь.
Цэнд и Хояг целый день провели на стойбище. Дел было много, и, утомившись, они пораньше легли спать. Ночью вдруг залаяла собака. Кто бы это? Неужели вернулся отец? Хояг прислушался. Да, к юрте кто-то подъезжал.
- Собака перестала брехать, видно, отец приехал, - сказал Хояг. Он встал, набросил дэл и вышел из юрты. - Отец?
- Я.
- Догнали?
- Догнать-то догнал, - сказал Улдзи, - только вот... Помоги-ка мне его снять.
Улдзи и Хояг с трудом сняли лежавшего поперек седла Тумэра и внесли его в юрту.
Лицо Тумэра было бледным, дышал он тяжело. Глядя на Тумэра, Цэнд не могла сдержать слез.
- Дети мои, зажигайте огонь, он очень плох, - сказал Улдзи.
Цэнд молча растопила очаг. По указанию Улдзи она вскипятила воду, бросила туда эфедры и этим отваром промыла Тумэру рану. Спать они так и не легли больше, а чуть занялся рассвет, Улдзи уже был в седле и скакал за ламой-лекарем.
Через несколько часов он вернулся.
