" Союзники" Гитлера ответили " пророку" тем, что один за другим порвали с ним, чтобы спасти себя от катастрофы. В итоге - гитлеровская "ось" развалилась. "Безумные" надежды союзников действительно осуществились. Общипанный фюрер остался один.
Так выглядят гитлеровские " пророчества" и действительные факты.
У Гитлера что ни слово - то ложь.
Таков фюрер.
Солдаты!
Миллионы немцев, которые верили этому банкроту, погибли понапрасну. Так погибнете и вы, если будете верить ему..."
Я привел эту листовку почти полностью, текст ее многократно передавался по "звуковкам", да и сама листовка переиздавалась не раз нередко и с фотографиями Гитлера, запечатленного в самые "патетические" моменты его выступлений, и этот контраст между игрой и жизнью бил не в бровь, а в глаз.
На трех фронтах
Заместитель начальника Главного политического управления генерал И. В. Шикин предложил мне вместе с группой сотрудников управления спецпропаганды выехать в войска трех фронтов, находившиеся на территории Польши.
- Там могут развернуться события... Надо, чтобы спецпропаганда не отставала. Проверьте готовность политорганов, окажите им помощь, скоординируйте их усилия, - напутствовал нас Иосиф Васильевич.
Ни я, ни мои товарищи по совместной командировке в тот день конечно же не догадывались, что через каких-нибудь полтора месяца на варшавско-берлинском направлении начнется мощное наступление, что здесь будет сконцентрирована самая крупная стратегическая группировка советских войск, когда-либо создававшаяся для проведения одной операции. Эта операция подучит название Висло-Одерской.
Мы выехали из Москвы на двух "виллисах". Вместе со мной были подполковники А. М. Шевченко, С. А. Лес-невский и младший лейтенант Я. Фогелер (сын известного немецкого художника-антифашиста и внук польского революционера Ю. Мархлевского, отлично владевший и немецким, и польским, и русским языками).
4 декабря, в полдень, мы прибыли в политуправление 1-го Белорусского фронта. Нас встретили, как всегда, спокойный и деловитый начальник политуправления генерал-майор С. Ф. Галаджев и под стать ему начальник седьмого отдела полковник И. П. Мельников. Они рассказали о фронтовом учебном семинаре спецпропагандистов, на котором детально были уточнены их задачи в предстоящей операции с учетом новой обстановки и особенностями противостоящих войск вермахта. Упор делался на максимальное развертывание средств устной агитации, сосредоточенных в политотделах армий и дивизий.
Политуправление заготовило впрок листовки с пропусками и удостоверениями для перехода вражеских солдат в плен. Наиболее опытные работники аппарата спецпропаганды выступали в качестве лекторов на курсах, готовящих заместителей военных комендантов по политчасти для освобожденных районов Германии. Все это было хорошо. Вместе с тем уже в первой беседе мы убедились: политуправление допустило явный спад в печатной пропаганде. Неужели потому, что на фронте теперь была сравнительно спокойная обстановка? Но ведь идеологическая борьба не знает передышек. Более того, в период, когда наступление наших войск приостановилось, противник делает все для того, чтобы упрочить моральный дух своих солдат. Значит, и мы не должны сидеть сложа руки. Спокойная обстановка как раз и располагала к тому, чтобы солдаты и офицеры противника обстоятельно поразмыслили над нашими листовками - такое раздумье перед новыми боями не проходит бесследно. Сколько раз на протяжении последних двух лет войны мы слышали от немцев, сдавшихся в плев в ходе боя, что они были подготовлены к этому шагу еще задолго до сражения!
В дальнейшем, знакомясь с постановкой спецпропаганды, мы встретили в войсках фронта и примеры, достойные подражания. Так, отделение спецпропаганды политотдела 69-й армии непрерывно воздействовало на 214-ю немецкую пехотную дивизию. Как показали пленные солдаты из этой дивизии, советские листовки и агитпередачи держали их "под непрерывно нарастающей нервозностью". Успешную агитоперацию провел политотдел армии и против венгерской дивизии, оказавшейся в составе войск вермахта на польской земле. Гонведы словно ожидали, когда их позовут советские комиссары.