Лес вдруг неуловимо изменился. В воздухе повисли страх и враждебность. С истошными криками пронеслись между стволами деревьев десятки только что распевавших во все горло птиц. Шерсть на волках встала дыбом, они повернулись и, поджав хвосты, устремились в чащу, натыкаясь друг на друга. Справа и сзади затрещало, словно там ломилось сквозь заросли стадо слонов. Иван вмиг вспотел и застыл на месте, судорожно сжимая рукоятку лайтинга и остервенело крутя головой по сторонам.
И все исчезло. Все снова было по-старому, только Иван почувствовал, что вокруг не осталось ни одного живого существа, кроме него и Наташки. Лишь шумели, трясясь от страха растения. Все, что могло бежать, сбежало. Все, что могло лететь, улетело. Все, что могло ползти, уползло. В панике. Сломя голову. Не разбирая дороги.
Подошла Наташка и остановилась рядом, все так же опираясь на палку и с любопытством глядя на него.
Иван шумно перевел дыхание.
– Интересный лес, – сказал он. – Паникуют, как во время пожара.
– Это они тебя испугались, – сказала Наташка. – Еще бы чуть-чуть, и ты сжег бы тут все.
Она сказала это таким тоном, что Иван покрутил пальцем около виска, повернулся и двинулся дальше.
А лесные жители тоже меня испугались, подумал он. Удрали, не попрощавшись. Вчера у них таких планов не было и в помине. Может, тоже пожар был? Божий…
Он оглянулся. Наташка топала следом, улыбаясь каким-то своим мыслям. Волосы ее растрепались, щеки были тронуты легким румянцем, и неожиданно для себя Иван подумал, что Наташка, пожалуй, очень привлекательная девчонка и жаль, что они, кажется, какие-то там родственники.
– Все в порядке, – сказала Наташка, подмигнув Ивану.
Ишь ты, успокаивает, подумал Иван.
Через полчаса ходьбы у лесного коридора исчезла крыша, а еще через пять минут проселок вывел их на большую круглую поляну. Иван подошел к высокому столбу, стоящему у обочины. На столбе красовался огромный пластмассовый щит с надписью по-английски: "Стой! Назад!" И ниже – "Территория принадлежит министерству обороны".
– Что это? – спросила Наташка.
Иван гордо посмотрел на нее.
– Это то, что нам надо! – сказал он и, отложив в сторону лайтинг, стал снимать с шеи Ключ.
– Ты обратил внимание? – сказала Наташка. – Как будто из дома не уходили!
Иван кивнул. Действительно, вполне можно было подумать, что идешь по коридорам родного Приюта, так все было похоже – те же приборы на стенах, те же мгновенно герметизирующиеся двери, те же "спящие" светильники, разгорающиеся при появлении человека. Только таблички на дверях были совсем другие. Чередой тянулись всякие "операторские", "комнаты связи" и "комнаты охраны", "энергетические", "аккумуляторные" и ничего не говорящие "помещения N…"
– Чего же тут удивительного? – сказал Иван. – Построено одними руками.
– А ты знаешь, куда идти? – спросила Наташка. – А то все эти помещения и за сутки не обойдешь…
– Знаю, – буркнул Иван.
– Ты стал такой целеустремленный. Не то, что в лесу. Там ты был какой-то растерянный.
Иван густо покраснел. Станешь растерянным!.. В быки-производители затянули…
– Никак не могу понять, – пробормотал он. – Почему сбежали лесные люди? Что могло их так напугать?
Наташка всплеснула руками. Она заметно повеселела после того, как, спустившись под землю, они смогли, наконец, освободить от груза плечи.
– Глупый, – ласково сказала она. – Чего же тут понимать?.. Это была я.
– Что значит – ты? – сказал Иван. – Ты их напугала?
– Да.
Иван захохотал. Ай да девчонка, ай да молодец!.. Не соскучишься с ней! Чем вот только она их напугала? Разве что глазищами своими зелеными…
Наташка смотрела на него с недоумением, а он хохотал все громче и громче, словно все переживания последних суток стремились выйти из него с этим смехом.
Наташка нахмурилась, и смех застрял у Ивана в горле.
Из-за дверей, из приборов и светильников, прямо из броневых щитов на стенах поползло что-то непонятное, черное и тяжелое, десятками щупальцев заструилось над полом. Иван застыл на месте, а это черное неторопливо приблизилось, обкрутилось спиралью вокруг ног, и стало расти, набухать, увеличиваться, и встала перед глазами черная пустота, и сердце вдруг заспотыкалось, и стало ясно, что спастись можно только бегством, но не было сил, чтобы оторвать от пола приросшие к нему сапоги. И тут же все исчезло. Иван с трудом перевел дух и судорожным движением отер со лба холодный пот.
– Вот видишь, – сказала Наташка. – Ты даже и убежать не смог… Никогда не смейся надо мной, потому что я тогда перестаю тебя любить.
Иван сел на пол. Он больше не сомневался. И ему стало горько, что эта пигалица, которую он не раз дергал за волосы, которая едва достигала его плеча, тоже оказалась наделенной необычными качествами, и качества эти получались более сильными, чем его Зрение.
Доктор был прав, подумал он. Оказывается, природа действительно не дура.
– А ты видишь Черный Крест? – спросил он.
– Зачем? – спросила Наташка. – Ведь его видишь ты. Этого, по-моему, вполне достаточно.
