У него действительно была исключительно очаровательная улыбка. Прежде чем я успела ответить дружелюбным согласием, Рамзес, уже стоявший на ногах, сухо бросил:
– Это не обязательно, сэр. Я буду сопровождать маму.
Я очень хотела поскорее уйти, поэтому прервала последовавший взволнованный спор. Сопровождать меня вызвались все; я выбрала тех, которые, знала, не отстанут от меня.
– Рамзес, Нефрет и сэр Эдвард. Остальным – всего хорошего.
Вечером вид с вершины утёса был великолепен, но мы не могли замедлить ход, чтобы насладиться им. Солнце опускалось, и моё беспокойство усилилось. Мы должны были встретиться с Эмерсоном, возвратившимся задолго до этого. Он не задержался бы так долго, не предупредив меня о своих намерениях.
Вместо того, чтобы идти по хорошо обозначенному пути, ведущему к Дейр-эль-Бахри, я отправилась на север, следуя маршруту, который считала самым быстрым, пусть и не самым лёгким. Тропа в некоторых местах была слишком грубой для человеческих ног, и, вероятно, протоптанной козами. Так как я спешила, то на наиболее сложных участках опиралась на руку сэра Эдварда. Рамзес и Нефрет шли сзади, и мне, к сожалению, пришлось услышать много сквернословия от последней, когда она отражала попытки Рамзеса помочь ей аналогичным образом. Некоторые из этих слов были арабскими (перехваченными, несомненно, у Рамзеса), и сэр Эдвард с трудом сдерживался. Но любезно притворялся передо мной, что ничего не слышал.
У меня перехватило дыхание – как от волнения, так и от напряжения – когда я увидела перед собой неподвижную и монолитную фигуру, окружённую светом заката. Это был Эмерсон, сидевший на скале.
– А, – кивнул он, когда мы, задыхаясь, подошли к нему. – Вот и ты, Пибоди. Я был почти уверен, что ты вскоре появишься, хотя цеплялся за робкую надежду, что у тебя хватит ума вернуться к Вандергельту.
Упрёки, готовые сорваться у меня с губ, когда вернётся нормальное дыхание, так и не прозвучали. Даже Эмерсону редко приходилось бывать в таком растерзанном состоянии. Руки кровоточили, от рубашки осталась едва половина...
– Эмерсон, чем, к дьяволу, ты занимался? – ахнула я.
– Язык, Пибоди. Садись и отдышись.
– Простите, сэр, но разумно ли оставаться здесь? – спросил сэр Эдвард. – Кажется, вы попали в беду.
– Беда? Ни в малейшей степени. Я ушибся, слишком поспешно спускаясь по этой лестнице. К сожалению, я оказался недостаточно проворным. Они скрылись.
– Лестница? – приподнялась я.
Эмерсон положил руку мне на плечо и удержал меня на месте.
– Скоро сама увидишь, моя дорогая, если только не решишь пройти долгим кружным путём. Как раз в твоём духе – тайный ход, а? Достаточно крепкая верёвочная лестница, и, вероятно, ей пользовались несколько раз, а впервые – для того, чтобы установить статую бегемота в гробнице.
– Но ты же говорил, что нет необходимости охранять верхний вход.
– Хм… да… ну, похоже, я ошибался. Я не принял во внимание чёртов религиозный элемент. Во время Рамадана даже наши рабочие устают и становятся менее внимательными к концу дня. Как только солнце садится, они принимаются есть, пить и отдыхать. Мелкие звуки, издаваемые кем-то спускающимся, либо не услышат, либо воспримут, как естественные шумы.
Рамзес вернулся с края спуска.
– Устроено довольно изобретательно, согласен, отец? Опоры незаметны, но крепки; лестницу можно быстро и развернуть, и снять.
Меня позабавило, что сэр Эдвард, обычно столь хладнокровный и невозмутимый, начинает проявлять признаки волнения.
– Сэр, при всём уважении к вам, уже темнеет, и возвращение через плато будет трудным для дам...
– Каких дам? – Эмерсон улыбнулся мне и нежно обнял Нефрет, сидевшую рядом с ним с другой стороны. – Но, пожалуй, вы правы, пора возвращаться. Пойдёшь первой, Пибоди?
– Если мне будет позволено, отец... – Рамзес уже стоял на лестнице.
– Галантность не обязательна, Рамзес, – рассмеялся отец. – Воры давно ушли, и внизу никого нет, кроме наших людей. Но вперёд. Я оставил горящую свечу у входа в гробницу, где заканчивается лестница. Ты можешь подождать там Нефрет.
Я снова потребовала объяснений, и в ожидании, пока дети спустятся, Эмерсон снизошёл до того, чтобы дать мне краткий отчёт.
– Мне пришло в голову, что, возможно, здесь стоит осмотреться, поэтому я пошёл этим маршрутом, намереваясь спуститься по одной из тропок чуть дальше – ты знаешь, где. Они выставили караул. Наблюдавший увидел, что я иду; я узнал о его присутствии по предостерегающему возгласу. Он был уже на середине лестницы, когда я только подбежал к первой ступеньке, и хотя я сразу же последовал за ним, всё равно опоздал. Другие, очевидно, выскочили из гробницы и бросились вниз по лестнице; их было достаточно, чтобы прорваться сквозь нашу охрану и убежать. Они сбили с ног бедного старого Абдуллу и нанесли Дауду лёгкую рану ножом.
– Ты уверен, что с ними всё в порядке? – встревожилась я.
– О да. За исключением полной растерянности. Я несколько раз поднимался и опускался, что объясняет мою неподходящую внешность. Ну вот, Пибоди, пора.
Он помог мне встать на лестницу и обратился к сэру Эдварду:
