– Мне нужно срочно попасть в Ярославль! Папа поехал туда готовить выставку Юрия Васильевича и попал в больницу! Надо торопиться! Врачи ожидают худшего! Боже! У меня вчера машину в ремонт забрали! Я просто в отчаянии! Не знаю, к кому обратиться! Пожалуйста, отвези меня к нему! Потом сможешь сразу уехать!
У нее перехватило горло. Раздались глухие рыдания.
– Ты где сейчас?
– Дома. Забежала собрать кое-что из вещей. Пыталась обратиться к друзьям…
– Не надо ни к кому обращаться. Я уже еду.
Алина жила в другом конце города. Заезжать в редакцию значило потерять слишком много времени. Марфе он позвонил с дороги.
– Попроси Егора проводить тебя до дома.
– Зачем?
«Сейчас начнет спорить и упрямиться», – подумал Федор и решил набраться терпения.
– На всякий случай.
– Ты думаешь, Бубенцов вернется, чтобы отомстить за поруганную честь? Да он с перепугу до Приозерска пешком был готов бежать! Он же видел, какие защитники у его жены! Против вас с Егоркиным он тля кукурузная! И дружков своих прислать побоится! Я уверена: сидеть за него никому неохота!
– Сделай, как я прошу. Запрись и никуда не ходи.
– Да перестань! Все закончилось!
– Даже если и так. Просто обещай, что сделаешь.
– Ладно, параноик ты наш.
– Отлично. К вечеру вернусь.
Марфа подозрительно молчала.
– Ты что?
– Ничего.
– Но я ведь слышу.
– Ничего ты не слышишь!
Федор начал злиться:
– Марфа, кончай эти вытребеньки! Говори, что не так!
– Все не так! – выпалила Марфа. – Эта Алина-малина просто заманивает тебя!
– Куда?
– Туда!
Федору стало смешно и приятно. Оказывается, его тоже ревнуют.
– Не переживай. Меня заманивать – только время тратить.
– Ага! Знаю я этих тихонь! В них знаешь кто водится?
– Вот именно что знаю, поэтому можешь не волноваться. Отвезу ее – и сразу назад. Я быстро.
Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.
Под Вологдой, в небольшой придорожной гостинице, где они остановились, чтобы перекусить в кафе, Алине стало плохо. Она вдруг побледнела и съехала со стула на пол. Федор крикнул официанткам, чтобы вызвали скорую, и кинулся приводить ее в чувство. В конце концов девушка открыла бессмысленные глаза.
– Ты как?
Она слабо мотнула головой и снова отключилась.
Через час приехала скорая. Алине сделали укол и предложили либо везти ее в больницу, либо остаться в гостинице до улучшения состояния.
– Что с ней?
– Резко давление упало. Должно быть, перенервничала сильно. Хотя причины могут быть и посерьезнее. Если не хотите зависнуть надолго, советую понаблюдать хотя бы ночь. Когда состояние стабилизируется, купите кое-что в аптеке и поедете. Впрочем, я, как вы понимаете, ответственность на себя не беру.
Федор снял номер и отвел чуть живую Алину на второй этаж, где располагалась гостиница. Даже если ему сперва показалось, что Алинин обморок – постановка, то теперь, глядя на ее помертвевшее лицо, он испытывал только тревогу за ее состояние.
Человек из-за отца перенервничал, а он сразу плохое подумал, мерзавец.
Было только шесть вечера, и еще оставалась надежда, что Алина, очухавшись, сама решит ехать дальше. Тогда он сможет вернуться в Питер ночью. Семьсот километров – ерунда! Ночью по трассе за четыре часа долетит. Во всяком случае, к утру успеет и отвезет Марфу на работу.
Однако он недооценил тяжесть ситуации. Было уже почти девять, а Алина все никак не могла прийти в себя.
Один раз она попросила отвести ее в туалет, но потом снова легла, сообщив, что сильно кружится голова.
– Принеси мне воды, пожалуйста, – попросила она.
Федор спустился в кафе за водой. Надо было позвонить Марфе.
– У нас непредвиденная ситуация, – сообщил он деловым тоном, как только Марфа сказала, что она дома и все в порядке.
– Так я и знала! – заявила она.
Даже отсюда он увидел, как ее глаза загорелись ведьмовским огнем.
– Эта Алина вообще наглая до невозможности! Теперь она точно затащит тебя в постель!
– Что я, грелка, чтобы меня в постель затаскивать?
– Ты жалостливый! Посочувствуешь бедной сиротке и…
– Что?
– Не заметишь, как окажешься в ее объятиях, вот что! И не делай невинные глаза!
– Ты видишь, какие у меня глаза?
– Я все вижу! Даже то, что ты сам не против!
– Ну вот это ты зря. И в мыслях не было.
– Было.
Она помолчала, видимо пытаясь успокоиться, а потом уже чуть тише спросила:
– Это не спектакль?
– Нет, – твердо ответил он, хотел прибавить что-нибудь ласковое, нежное и очень интимное, но не решился.
Не уверен, что она хочет услышать это от него?
– Главное, береги себя и не геройствуй, – сказал он напоследок.
Когда Федор вернулся, Алины в кровати не было. В ванной лилась вода.
– Никак полегчало, – сказал он вслух и посмотрел на часы.
Конечно, нехорошо ночью гнать девушку в машину, но, кажется, им обоим дорого время. Как там Елисей Вениаминович?
– Рад, что ты на ногах, – сказал он, увидев, что Алина вышла, закутанная в халат.
– Просто надо было хотя бы умыться, – ответила она слабым голосом, держась за стены, дошла до кровати и легла.
Итак, о том, чтобы продолжать поездку, речи быть не может.
– Ты тоже устал. Ложись.
И слегка сдвинулась к стене.
– Если тебе в самом деле лучше, то я пойду. Завтра надо выехать пораньше.
