Она уже направлялась к входной двери, как вдруг услышала какие-то непонятные звуки. Тихие. Осторожные. То ли шаги, то ли шепот. Марфа уже протянула руку и вдруг замерла, потому что стало вдруг совершенно ясно, что там ее ждут.
Дверь была старая, так же как и ключ, который ее отпирал. Вскрыть такую – как два пальца об асфальт. Поэтому с незапамятных времен изнутри она запиралась на задвижку. Солидную. На такие в деревнях хлев запирают, чтобы коровы не разбежались. Вчера она сама задвинула щеколду. Из вредности. Волынцев сунется, но не тут-то было! А она еще посмотрит, открывать ли ему дверь! Пусть сперва исповедуется!
Когда было необходимо, Марфа умела соображать быстро.
Те, кто находится снаружи, наверняка уже пытались вскрыть дверь. Ночью. Ничего не вышло, и они решили дождаться ее появления. Федора нет. Они это знают. Ее одну скрутят за секунду. И мяукнуть не успеет.
Неужели она недооценила Бубенцова и он решился идти до конца? Или Федор прав и речь совсем о других людях?
Сейчас раздумывать об этом некогда. Сначала надо попробовать спастись. Она судорожно стала рыться в сумке в поисках телефона. Надо позвонить!
Кому?
Федор в пролете. Егоркин? Только хуже будет. Еще и гений журналистики пострадает. К тому же он отвечает за Юлю. Без него и ей кранты. Полиция? Что сказать? Что за дверью стоят какие-то мужики? Так они просто покурить вышли, а сумасшедшая девка на них наговаривает!
В окно попробовать вылезти? Если они не идиоты, то за окнами тоже следят.
Марфа вернулась в квартиру и осторожно выглянула в окно. Так и есть. У столба стояли и курили двое незнакомых мужиков. Может, все же случайные люди?
И тут один из них быстро посмотрел в ее сторону. Марфа отпрянула от окна. Неужели заметили?
Итак, выхода нет. Только забаррикадироваться в квартире и ждать Федора.
А он вообще вернется?
Она вышла из квартиры и на цыпочках подошла к двери. Хоть послушать, о чем говорят. Чего им надо?
Прислушиваясь к невнятному движению за дверью, она продолжала лихорадочно изобретать способы спасения.
«Думай, Марфа Посадница! Спасать утопающих, как известно, некому! Ты же привыкла всю жизнь надеяться только на себя? В результате теперь можешь смело ни на кого не рассчитывать!»
И тут она увидела выход прямо перед собой.
В наружной стене, к которой примыкал флигель, имелась дверь, через которую из их коридора можно было попасть прямо в подъезд большого дома. Наверное, когда-то ею пользовался управляющий. А что? Удобно. Не надо на мороз выбегать. После перестройки дверь убирать не стали как бы в целях пожарной безопасности, а для тепла обили сначала одеялом, а сверху – цветастой клеенкой, какой обычно покрывают столы на кухне. За годы клеенка выцвела и кое-где порвалась, давая возможность покрасоваться красному ватному одеялу. Дверь запиралась огромным черным ключом. Один хранился у старшей по дому, а запасной – у Анны Андреевны. Найти скважину было, кстати, непросто, ибо она пряталась за обивкой. Марфа один раз ради интереса расковыряла ее, чтобы проверить, что через эту скважину видно. Видна была стена подъезда с облупленной краской и картинка с указанием пожарных выходов. Еще из скважины так немилосердно дуло, что через несколько секунд начинали слезиться глаза.
За ненадобностью дверью никогда не пользовались. Теперь она предстала перед Марфой как вожделенный путь к спасению.
Бросившись в кухню, она полезла в ящик стола, в котором валялись ключи. Неужели не найдется?
Черный ключ мирно лежал в самом углу. Ну, миленький, спаси меня и сохрани!
Потом она и сама не могла поверить в то, что ей удалось выбраться незамеченной. Она прошла буквально в двух шагах за спинами мужиков, караулящих окна. Они даже головушки в ее сторону не повернули!
Марфа, не торопясь, дошла до угла и уж тут во весь дух припустила к метро.
Уф!
Теперь бы понять, что со всем этим делать дальше.
Во-первых, надо предупредить Егоркина. Им с Юлей тоже угрожает реальная опасность.
Она вышла из метро и наддала, размышляя о том, что, получив суперприз в виде прекрасной дамы, Герка, возможно, уже не будет так фанатично предан работе. Теперь у него иные приоритеты.
Вчера, когда он провожал ее до дома, не переставая трещал о том, какое счастье свалилось ему на голову, и все спрашивал:
– Как ты думаешь, Юля во мне не разочаруется?
– Как можно! – с пылом отвечала Марфа. – Ты великий журналист, верный друг, смелый человек и, что скрывать, импозантный мужчина!
Герка недоверчиво косил глазом, но Марфа была столь убедительна, что в конце концов он поверил в себя.
– Насчет импозантности ты немного преувеличила. Я просто симпатичный, – сказал он уже у самого дома.
– Герка, ты красавчик! – искренне воскликнула Марфа и напоследок чмокнула друга в лопушистое ухо.
Может, сегодня его и на работе-то нет!
Марфа влетела в обитель Геры Горского и обнаружила его сидящим в окружении своих любимых бумажных кип. Победно алеющие уши и невообразимые вихры на голове не оставляли сомнения: ночь удалась.
– Герка, ты меня удивляешь! Какого хрена приперся в такую рань? – начала Марфа.
