– Нет, через двери нас не устраивает, – заявил я, пускаясь в обратный путь. – Извини, брат, попутал.
«Штурм» второго балкона прошел удачнее и быстрее, сказался, видимо, приобретенный опыт. Теперь я уверенно затянул за собой на балкон Людмилу, и мы вместе стали вглядываться внутрь темной комнаты, при этом я, сделав неосторожное движение, ударился локтем об остекленную дверь, которая с шумом завибрировала. Через несколько секунд внутри помещения загорелся свет и сквозь оконное стекло мы увидели могучий голый торс, принадлежавший, несомненно, Славику, и я радостно закричал:
– Ты что же это, сволочь, своим не открываешь?
Славик шагнул к балконной двери и одним рывком открыл ее. По его виду нельзя было сказать, чтобы он был очень рад нашему появлению, он равнодушно протянул руку для рукопожатия и сонно сказал:
– Какого черта в такое время болтаетесь?
– Ну-ну, давай, приглашай старого приятеля, – сказал я, пожимая ему руку. И тут же спросил: – Можешь нас приютить до утра?
– Да куда же от вас денешься? – сказал он, стоя перед нами в «семейных» трусах и почесывая волосатую грудь. – Давайте проходите быстро в спальню. – И пошел впереди нас, по дороге выключив верхний свет. Слабый свет, падающий от уличного фонаря, осветил чью-то фигуру в постели, скрытую от нас простыней до самых глаз; однако в то самое время, когда мы проходили мимо, обладательница фигуры вдруг вывалилась из-под простыни и свесилась с дивана, заголив крупную белую спину и широкую задницу, а руки ее проворно стали вправлять ленту в прорезь магнитофона. Меломанка, улыбнулся я, даже посторонних не постеснялась. Вслед нам заиграла негромкая мелодия. Славик, первым войдя в спальню, включил свет, и пока Людмила осматривалась в комнате, он глядел на нее долгим, липучим взглядом.
– Спасибо, хозяин, – сказал я как можно беззаботнее, – а теперь можешь идти к своей девушке, а то она вспотеет под простыней, тебя дожидаясь.
Славик с вопросительной похабной ухмылочкой на лице попытался поймать мой взгляд, но я быстренько вытолкал его из комнаты, закрыл на защелку дверь, и мы с Людмилой, оставшись наедине, внимательно поглядели друг на друга: тут, в этой комнате, в уже застеленной не слишком свежим бельем постели, нам предстояло знакомиться и любить друг друга. Девушка казалась почти трезвой, я же с трудом сохранял равновесие, при этом, даже глядя на шикарные бедра своей сегодняшней подружки (выше я боялся поднять глаза – чтобы голова не закружилась) слабовольно размышлял: пусть только скажет что-нибудь вроде: «Не могу… мне не хочется… давай в другой раз…», и я сразу же залягу спать, не обращая внимания на то, что рядом находится такая привлекательная женщина – до того мне было в этот момент дурственно от выпитого. Людмила же, не подозревая о моих тревогах, выключила верхний свет (теперь лишь немного лунного света проникало сквозь окно) и спокойно разделась передо мной, а я, не забывая при этом разоблачаться сам, с радостным удивлением, почти с трепетом разглядывал ее великолепно сложенное тело – прекрасные, словно вычерченные божественно красивые крутые бедра, стройные, крепкие икры и нетолстые лодыжки, а прямо напротив моих опущенных глаз, обезоруживая своей естественной наготой, торчали направленные на меня темные сосочки, растущие из совсем еще девичьих грудок в форме опрокинутых чаш.
Как мило все это, нет, я должен, я просто обязан овладеть этой женщиной, мелькнула в мое голове последняя разумная мысль, и я шагнул вперед, припадая к этим чашам губами, после чего мы повалились на простыни.
Наша первая с Людмилой встреча в постели продолжалась совсем недолго и носила сумбурный характер, после чего, так и не прочувствовав меня как следует, девушка получила торопливый поцелуй с пожеланием спокойной ночи, и я, отвернувшись к стене, провалился в тяжелое забытье, мало напоминавшее сон. Озеро коньяка, выпитого мною накануне, волновалось в моем организме, отравляя самоощущение, почти начисто лишив радости естественных прелестей жизни.
Внезапно мой сон, и так далеко не спокойный, прервался стуком в дверь. Казалось, я только закрыл глаза, как кто-то тут же возжелал лишить меня покоя. С великим трудом я разлепил веки, поднялся с постели и подошел к двери, твердо решив послать любого, кто бы за ней не оказался, куда подальше.
Это был, конечно же, Славик. Он стоял передо мной все в тех же семейных трусах, и как только я открыл дверь, мой товарищ зашептал басовито:
– Давай, что ли, меняться, Савва, моя подруга за два дня мне уже надоела.
– Иди на хер, – четко произнес я, слепив перед его носом дулю, – я сам еще свою толком не распробовал.
