Славик повернулся и, обиженно сопя, отправился восвояси, а я бегом, потому что был голышом, направился в туалет. Через минуту, выйдя оттуда, я услышал стук в наружную дверь, и ни на секунду не задумываясь в правильности своих действий, пошел открывать. Не успел я отпереть замок, как дверь, прижимая меня к стене, распахнулась, и мимо меня прошелестело что-то багрово-темное, затем я увидел перед своими глазами непонятно откуда здесь взявшуюся спину моего напарника Саши – он шагал по коридору, держа в руках большое красное знамя с серпом и молотом. Вот черт, это и вправду он, или у меня уже начались галлюцинации, подумал я, шагая следом за ним, и как раз в этот момент Саша в полный голос запел:
«Вставай, проклятьем заклейменный…».
Следуя за ним, я поневоле выровнял шаг. Затем, внезапно почувствовав что-то, обернулся – за мной, за моей голой задницей, словно за путеводной звездой, следовала вся остальная звездобратия, оставленная нами накануне в баре, причем в полном составе: первыми шли гости из Ворошиловграда Иван и Сережа, за ними следовали подруги Людмилы Елена и Эльвира, а замыкал «колонну» еле державшийся на ногах Володя Сладков – певец и музыкант; вся эта компания на разные голоса стала подпевать знаменосцу и для полного букета здесь не хватало только Сашиной мамы.
– С днем Конституции! – заорал Сашка. Обернувшись в конце коридора он заметил меня. – С днем проституции тебя, дорогой напарник!
Ответить ему не было ни сил, ни желания, и я лишь молча покрутил пальцем у виска. Дверь слева от меня, мимо которой я только что прошел, отворилась – следуя за придурком Сашкой, я, оказывается, прошел мимо своей комнаты, – и рука Людмилы втянула меня внутрь, а другая сунула мне в руки плавки и я услышал ее шепот: «Оденься сейчас же, ненормальный». Я облачился в плавки и вновь выглянул в коридор, в это время из своей комнаты вышел, застегивая брюки, Славик, который охватив всех одним гневным взглядом, воскликнул:
– Да вы охерели, черти, пять утра, а мне в семь на работу вставать.
Нестройный хор смолк, и Сашка сказал пьяно-пафосно:
– Я пришел сюда, друзья мои, убедиться что вы живы и здоровы.
– Со мной все в порядке, – сказал Славик сердито, – а если ты беспокоишься за своего напарника, можешь его забрать и убраться вместе с ним.
Пока он это говорил, я стоял и виновато глядел на девушек, ведь это именно я пригласил их на этот вечер, и в какой-то мере был ответственен за них, поэтому испытывал сейчас глубокий стыд, особенно перед Еленой. Елена шагнула в мою сторону и толкнула нашу дверь, раскрыв ее пошире.
– Людмила, ты в порядке, – спросила она в темноту, подозрительно оглядывая меня с головы до ног.
– Да, Ленчик, со мной все хорошо, – сказала Людмила, появляясь на пороге комнаты, она даже успела надеть платье. – Как вы? Все в порядке? Эльвира с тобой?
– Да, – был ей ответ.
Я направился к дивану и без сил повалился на него. Девушки вошли в комнату и, косясь на меня, стали о чем-то шептаться. Я закрыл глаза и сразу провалился в сон.
Проснулся я, когда на часах было 12.30 пополудни. Уже полчаса, как я на работе, поневоле отметил я. Людмила спала рядом, сладко посапывая. Наклонившись, я поцеловал ее в нежную белую шейку, ресницы ее дрогнули, и она открыла глаза.
– Вставай, соня, нам пора уходить, – сказал я, вылезая из постели. Людмила полусонно мне улыбнулась. В ответ я чмокнул губами воздух и направился на кухню. Голова раскалывалась. В холодильнике я обнаружил 3-х литровую банку соленых огурцов, в ней сиротливо плавали два последних уродливо-кривых огурца, но главное – ура! – в наличии было почти полбанки драгоценного рассола.
– А даме, – услышал я за своей спиной голос Людмилы, когда, запрокинув банку, стал хлебать рассол прямо через край. Девушка, уверенно забрав из моих рук банку, стала наливать рассол в два стакана.
– Я за стакан рассола утром, моя милая, – сказал я, слегка сдавливая ее тонкую шейку двумя пальцами, – могу убить человека. Поняла меня, девочка? – И, наклонившись, поцеловал ее в висок, прикрытый нежными завитками волос.
– Поняла, милый, – ответила Людмила безбоязненно и открыто мне улыбнулась.
Уже собираясь уходить, мы обошли всю квартиру – кроме нас в ней никого не было, а наружная дверь и вовсе оказалась незапертой.
– Как тебе это нравится?! – пожаловался я Людмиле, когда мы вышли в общий коридор и захлопнули дверь на английский замок. – Когда мы ночью пришли сюда, нам даже на стук не открывали, а теперь, пожалуйста – входи кому не лень.
Держась за руки, мы с Людмилой поспешили в ресторан, каждый мой шаг отдавался в голове тупой болью, и вообще ощущение было такое, словно она стиснута железным обручем. И все же был во всем этом один приятный момент – сознание того, что рядом со мной находилась такая замечательная девушка.
