По дороге к дому их сопровождал запах сырой земли и луговых цветов, медленно сохнущих в тени. Мальчики набрали целые горсти земляники и слопали все еще до того, как очутились у двери. Игги прихватил с собой отцовские садовые ножницы и решительно прорезал ими путь через заросли ежевики. «Может быть, мы найдем сундук с деньгами, — прошептал он, когда они стояли перед дверью. — А может быть, скелет!» Он испробовал несколько отмычек, и в конце концов ему удалось открыть два замка из трех, а вскоре и последний поддался. У Феликса чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда они вместе толкнули дверь. Игги достал фонарик из рюкзака и посветил в коридор. Несколько пауков укрылись от света в трещинах кирпичной стены. Мальчики вошли в просторную комнату, которая, видимо, когда-то была гостиной. Игги открывал ставни, хотя многие давались нелегко, и прорезал секатором заросли на окнах, чтобы впустить в дом немного дневного света. Тот, кто здесь жил, явно собирался вернуться и поэтому накрыл мебель пленкой. Они осторожно стягивали один покров за другим: с резного секретера, в замке которого торчал ключ, с остановившихся напольных часов с позеленевшим медным маятником, с полочек, на которых пылились фарфоровые котики, со стеклянного серванта с бокалами и кофейным сервизом в цветочный рисунок, с обеденного стола, со стульев с красной обивкой и с сервировочной тележки, на которой до сих пор стояла бутылка рома. Игги зубами вытащил трухлявую пробку, поднес горлышко к губам и основательно хлебнул, скривился, кашлянул, выплюнул половину и протянул бутылку Феликсу. «Крепкая штука, — прохрипел он. — Но вкусная, попробуй». Феликс тоже сделал большой глоток — ром был ужасен на вкус, алкоголь обжег пищевод, но мальчик не подал виду. Игги тем временем стащил пленку с дивана, стоящего в центре комнаты. Поднялась пыль, Игги закашлял и натянул на нос футболку.
«Похоже, тут жили богачи, — сказал Феликс, ощупывая полость внутри напольных часов. — У моей бабушки такие же часы, только в два раза меньше, и мне не разрешают их трогать. Бабушка говорит, что это семейная реликвия и стоит целое состояние».
Игги кивнул и начал выдвигать ящики секретера.
«А вдруг мы найдем золотые монеты или бриллианты! — восторженно сказал он. — Здесь определенно что-то спрятано!»
Феликс поковырялся в камине, но не нашел ничего, кроме кучи пепла, потом принялся обыскивать кухню. Но все шкафы и ящики оказались пустыми, если не считать двух серебряных ножей, бочонка соли — Феликс залез в него обеими руками — и деревянной мельницы для перца, вращающаяся головка которой давно заржавела. Феликс открутил ее, но внутри обнаружил лишь несколько сморщенных перчинок. Оконные стекла помутнели от непогоды, сквозь трещину в стекле пробилась ветка плюща и доросла до раковины, по синему узорчатому кафельному полу ползали мокрицы. Узкая лестница вела на второй этаж, светлые прямоугольники на стенах указывали на то, что раньше здесь висели картины, возможно, семейные фотографии. Четыре комнаты на втором этаже пустовали: ни кроватей, ни мебели — ничего. Когда Игги радостно позвал Феликса в гостиную, тот переворачивал отошедшую от пола плитку в ванной и ничего, кроме жуков, не находил. Немного расстроенный, что Игги нашел сокровища первым, он спустился вниз.
«Кто прыгнет выше, тому достанется сундук с сокровищами! — объявил Игги, прыгая на диване. — Тут обалденные пружины. Лучше любого батута!»
Феликс залез на сиденье и стал соревноваться с Игги, с каждым разом отталкиваясь все сильнее и переворачиваясь в воздухе. «А ты так можешь? — подначивал он друга. — Эй, Игги, можешь так?» Игги покрутился раз, другой и потерял высоту. Он стал задыхаться, кашлял, каждый вдох звучал как тренерский свисток. Игги подпрыгнул еще пару раз, затем остановился, сел на край дивана, борясь за каждый вдох. Феликс знал, что это значит, хотя ему почти не доводилось видеть друга таким. У Игги случился приступ, ему срочно нужен был ингалятор.
«Игги, где твой спрей? — запаниковал Феликс. — Нам нужен спрей!»
Игги схватился за его плечо: «Я не могу дышать, пыль, проклятая пыль».
Феликс подхватил Игги на спину и понес его по темному коридору наружу. Игги хрипел, на лбу выступил пот, щеки покраснели. «Где твой спрей, Игги?» — еще раз спросил Феликс.
«Рюкзак», — с трудом выдавил Игги. Он не хотел отпускать друга, когда тот, спотыкаясь, побежал обратно в дом. Феликс нашел рюкзак рядом с сервировочной тележкой и вытряхнул все содержимое на деревянный пол: еще один фонарик, пачка мармеладных мишек, салфетки, комикс про Человека-паука, два водяных пистолета, отвертка. Две зажигалки, жевательные резинки, пенал, перочинный нож, кошелек и никакого спрея. В наружном кармане его тоже не оказалось. У Феликса тряслись руки. «Что же делать, — бормотал он, — что же мне делать?» Он побежал обратно к Игги, тот лежал, странно скрючившись на каменном крыльце; обыскал его карманы — ничего. «Я не могу его найти, Игги, спрея нигде нет!»