— Для чего ты настаиваешь на своем, когда это явный розыгрыш, Банти? Я же Гарри, твой муж! Ты об этом помнишь? Я встретил тебя много лет назад, когда ты жила в Хаддерсфильде, а папочка твой сидел в тюрьме «Стрейнджвейс» за мошенничество. Отец твой — профессиональный жулик, дорогая. Неплохой, должен я признать, специалист, но, по сути, все равно жулик. Ты никогда не ходила в частную школу, и у тебя никогда не было своего пони, и ты никогда не жила в Сингапуре. Так что перестань притворяться передо мной, ладно? Просто выслушай и сделай, как я скажу, сейчас же. Садись в машину, поезжай в дом к Донне Брунос и хорошенько с ней поболтай по старой дружбе. Дай ей понять, что мы на стороне ее мужа. Скажи, что мы выжидали, пока уляжется шум, прежде чем сделали первый шаг. Она это поймет, она умнее, чем ты всегда о ней думала. Выясни, какой в настоящее время расклад и что происходит с Джорджио. Сделай это, Банти! Потому что в настоящий момент все наше будущее в руках Джорджио. Мое, твое и майора…
Банти прислушалась к голосу мужа, разглядела отчаяние в его глазах, и хотя почувствовала его неприкрытую враждебность к ее отцу, она решила тем не менее, что в данном случае лучше уступить. Гарри мог долго пребывать у нее под каблуком, им можно было манипулировать, он порой показывал себя полнейшим глупцом. Но если он в качестве аргумента выдвинул вперед закон, тут уж Банти ничего не оставалось, как послушаться его. Гарри знал, о чем говорил, и в общем-то имел право распоряжаться. Одно у Гарри было общим с женой: оба они изо всех сил старались спасти свои задницы.
— Ну, ладно, Гарри, если ты так настаиваешь… — продолжая злобно улыбаться, бросила Банти. — Но я тебя предупреждаю: одно фальшивое замечание с ее стороны — и все! Пусть разгребают свои гадости сами. Я не отдам и барреля за эту тощую суку или за этого головореза — ее муженька.
Гарри глубоко вздохнул, почувствовав облегчение. «Предоставлю это женщинам. — Он свято верил в то, что мужчины должны быть выше подобных дел. — Что бы сейчас ни произошло, это будет на совести Банти. Несмотря на свои резкие слова и грубость, она соображает, что Донну Брунос нельзя от себя отталкивать. Не все же Банти повиноваться лишь своим капризам…»
Гарри мысленно улыбнулся. Он чуть ли не сожалел о том, что ему придется пропустить готовящееся представление…
Гарри Робертсон был просто в панике в ночь, когда арестовали Джорджио. И полностью вычеркнул эту пару из своей жизни. Сначала он умело изображал удивление при упоминании об этом семействе. Потом начал притворяться, что все время подозревал в чем-то подобном Джорджио, и соглашаться с мнением каждого, кто при нем плохо говорил о Бруносе. Однако в глубине души Гарри постоянно жил страх. Он не забывал: если Джорджио откроет рот насчет их общих дел в Шри-Ланке или Бангкоке, то это принесет ему, Гарри, куда больше неприятностей. Мысль о том, что Брунос может впоследствии использовать эту информацию как инструмент с целью добиться смягчения приговора, как-то вдруг выкристаллизовалась у Робертсона в голове в тишине ночи, сразу после того, как Джорджио на суде дали восемнадцать лет. Прекрасно понимая, что он, Гарри, сам продал бы любого с потрохами в подобных обстоятельствах, Робертсон полностью осознавал, в каком тяжелом положении он оказался.
Вместе с тем ощущение, что Донна находится здесь, неподалеку, под рукой, давало Гарри ложное чувство безопасности. Пока Робертсон по-прежнему мог проезжать мимо дома Джорджио и видеть при этом знакомую машину на гравиевой дорожке, ему почему-то казалось, что Джорджио, как и раньше, держится за всех них, своих бывших друзей и партнеров. А теперь, когда Донна собралась куда-то уезжать, Гарри заволновался. Как только она уедет, он лишится возможности что-либо выяснить. И будет в неведении, пока ему в парадную дверь не постучат, как это произошло с Джорджио.
Он почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу, когда он представил себе эту ситуацию: «Гарри Робертсон, чиновник из департамента планирования, один из столпов общества — под арестом!» Ему невыносимо было даже думать об этом. Особенно если причина ареста не только шокирует современников, но и вызовет у них отвращение.
