Донна была очарована; Алан заранее предположил, что так и будет. Опять их приветствовали собаки, на сей раз — две дворняжки с косматой черной шерстью: они дружелюбно тявкали. Алан поставил автомобиль на дорожку, опоясывавшую дом, и, выйдя из машины, почесал обоих псов за ушами.
— Привет, старички! Донна, познакомьтесь с Хэппи и Грампи. Это собаки детишек Джека. Очень дружелюбная парочка. Джек однажды увидел, как кто-то выбросил в районе доков мешок. Он аж подскочил, когда заметил, что мешок сам собой шевелится. А там, внутри, оказались щенки.
Донна опустилась на корточки и позволила собакам обнюхать свое лицо, даже дала им лизнуть себя в шею; возникшее при этом ощущение ей понравилось. Потом она, смеясь, обернулась к Алану и застыла от изумления. На пороге дома стоял, вероятно, самый высокий человек из всех, кого она когда-либо встречала в жизни. Любой баскетболист по сравнению с ним показался бы ребенком. Позади этого великана стояла маленькая и болезненно худенькая темнокожая женщина.
Большой человек грузно спустился по лестнице, чтобы поприветствовать гостей, и лицо его сморщилось в доброжелательной улыбке. Донна отметила в облике хозяина наличие восточных черт и обнаружила, что ее пальцы осторожно пожимает такая большая ладонь, что ее рука поместилась бы в ней до локтя. Вместе с тем мужчина показался ей на удивление нежным.
— Как поживаете? Наверное, вы жена Джорджио…
Говоря это, он вежливо склонил голову, словно она была королевой или, по крайней мере, принцессой. Донна интуитивно поняла, что этот великан любит и уважает женщин.
— Это Джек Кроун, Донна. А вот его жена Бетань.
Бетань продолжала держаться позади мужа. Лишь теперь, когда ее по всей форме представили, она робко вышла вперед и тоже пожала руку Донне. Хватка у нее была довольно крепкая, кожа прохладная. Донна застенчиво пробормотала: «Здравствуйте», — и обе женщины уже готовы были обсуждать все что угодно.
Чуть позже, когда гости вошли в дом, шестеро детей всех мастей и с разнообразными особенностями внешнего облика ворвались в вестибюль. Они громко кричали и смеялись.
Джек махнул на них рукой, и все они мгновенно притихли. Дети были представлены Донне со всеми подобающими церемониями. Джек улыбнулся детям и с гордостью произнес:
— Мои дочери, Джейд и Руби.
Две девочки с маленькими, едва распускающимися грудками и с длинными ногами приветственно улыбнулись Донне. Обе унаследовали раскосые глаза бабушки, но и у той, и у другой они были поразительно яркого голубого цвета.
— Мои сыновья: Джек-младший, Пети, Дэви и самый младший — Гарольд.
Джек-младший, Пети и Дэви отличались кофейным цветом кожи; все трое — красивые мальчики с густыми блестящими волосами, как у отца. У младшего мальчика, Гарольда, пышные крутые кудри обрамляли лицо с темной, почти черной кожей африканца. Однако и у него глаза были голубые, как у братьев и сестер. Каждый ребенок был по-своему потрясающе красив какой-то экзотической красотой, и у Донны перехватило дыхание от созерцания их совершенной внешности.
— У вас необыкновенно красивые дети, мистер Кроун. Вы, наверное, очень ими гордитесь. — Она улыбнулась хозяину и заметила, что у него даже грудь раздулась от гордости. Донна еще раз окинула взглядом детей и подумала: «Хорошо, что у этих ребят полно денег. При менее привилегированном положении или даже в характерном для среднего класса окружении с их внешностью у них возникали бы проблемы. А при таких деньгах подобная внешность имела, можно сказать, противоположное значение: эти дети всегда будут четко выделяться среди прочих — гремучая смесь кровей и культур, при том что все они выглядели здоровыми и счастливыми».
В доме Донна с удовольствием рассматривала многочисленные прекрасные вещи, пока они спускались на нижний этаж и проходили через гостиные. Везде было много света, пространства и стекла. Этот дом совершенно не походил ни на какой другой.
Донна свободно уселась на белый кожаный диван в большой гостиной — сорок на двадцать футов, — и ей поднесли чашку кофе. Во внешнюю стену были встроены стеклянные двери, при взгляде через которые открывался великолепный вид на живописный участок. Дом словно бы строили специально для этого странного семейства.
— Я сама спроектировала этот дом, — вдруг сказала Бетань, будто прочитав мысли Донны. Ее грубоватый ливерпульский выговор вступал в странное противоречие с хрупкой внешностью женщины.
Донна глубоко вздохнула.
— Это просто фантастика! А вы архитектор?
Бетань засмеялась, и звук ее легкого смеха напомнил шелест крыльев бабочки.
— Я с трудом пишу свое имя, миссис Брунос. Я лишь нарисовала картину, а специальный человек разработал для меня планы. Мы были очень ими довольны. Джек построил дом, чтобы сделать мне приятное.
Хозяин кивнул, и Бетань встала.
— Если вы не возражаете, я пойду займусь детьми. У девочек сегодня танцы, им надо подготовиться. А мальчики ходят на карате. Я ненадолго.
