Прыжок ласки полностью

– Я, конечно, очень виноват перед тобой… Глубоко смущен… – начал мямлить Чак. – В общем, в одном из сайтов, под грифом АОЬ, существует «комната для бесед», куда я почти случайно влез. Она называется «игроки». Пока я там сидел, шло обсуждение новой игры. Даже, я бы сказал, антиигры. Известно, что во всех ролевых играх персонажи положительные, борющиеся с хаосом и злом. В этой же игре персонажи исключительно отрицательные, ставящие целью преодоление добра. И вот что интересно, Пэтси. Один из игроков нападает на женщин и убивает их. Все это происходит на юго-востоке Вашингтона. Те люди, которые обсуждали игру, сами в ней не участвуют, но слышали о ее существовании. Скорее всего, доступ к ней сильно защищен. Я думал, что тебе о ней известно. Игра называется «Четыре Всадника».

Если раньше Пэтси Хэмптон и хотелось спать, то теперь сонливость мигом улетучилась.

– Я все поняла, Чак. Спасибо тебе, и давай оставим это строго между нами. Договорились?

– Конечно.

За пару минут Пэтси загрузила компьютер, вошла в сайт AOL и отыскала нужную страницу. Она не стала участвовать в «беседах», а просто читала, чем обменивались другие. Увиденное ее заинтересовало. У Пэтси появилась мысль: уж не пробила ли она случайно первую брешь в глухой стене, окружавшей убийства «Джейн Доу».

Находившиеся в «комнате для бесед» называли себя Гадюка, Пресноводный, Джей-бой и Ланселот. Они вели бесконечную дискуссию о всевозможных фантастических играх, компьютерных журналах, и это было настолько нудно, что Пэтси начала клевать носом. Дважды вскользь упоминались «Четыре Всадника». О них говорил тот, кто называл себя Ланселотом. Чак был прав. В «комнате» присутствовали явно не игроки, но люди сведущие.

Без четверти час эти болваны окончательно наскучили ей. Наконец, она не нашла ничего лучшего, как самой отправить послание маленьким засранцам, назвавшись «Сафо».

Я поздно подсоединилась. Мне кажется, что «Всадники» – игра для настоящих храбрецов. Я не ошиблась, Ланселот?

Ланселот тут же откликнулся:

Это не так, Сапо. О них много говорят, но это антигерои, настоящие психи. Так считают даже поклонники вампирских игр.

Хэмптон напечатала:

А не о таких ли убийствах я прочла в газете? Между прочим, меня зовут как поэтессу. САФО.

Ланселот ответил:

Понял. Многие ролевые игры основаны на текущих событиях. Ничего необычного в этом нет, Сало.

Хэмптон усмехнулась настойчивости несносного маленького идиота, но стоило потерпеть, поскольку она вошла с ним в контакт. По крайней мере, какое-то время. А он ей был нужен. Что ему еще известно о «Четырех Всадниках»? Может быть, он сам участвует в игре? Она попыталась найти в компьютере данные о Ланселоте, но доступ к его информации оказался закрыт.

А ты забавный, Оцелот. Ты игрок или просто критик-любитель?

Мне не нравится сама концепция «Всадников». Но в любом случае, это строго охраняемая частная игра. Она зашифрована.

Ты знаком с игроками? Может быть, мне захочется попробовать присоединиться к ним.

Ответа не последовало, и Пэтси подумала, уж не слишком ли резво она взялась за дело. Проклятье! Надо было вести себя осторожней. Черт, черт! Ланселот, вернись! Вызывает Земля.

Я бы действительно хотела сыграть, хотя и совершенно прохладна к играм. Забудь. Ланселот?

Пэтси некоторое время ждала, но Ланселот вышел из «комнаты». На этом закончилась ее связь с кем-то, кто либо играл, либо был знаком с игрой, в которой убийства происходили на самом деле.

В первую неделю сентября я вернулся в Вашингтон. Никогда я не чувствовал себя настолько неуютно в собственной шкуре. Я уехал на Бермудские острова с семьей и Кристиной, а теперь возвращался один. Тот, кто похитил Кристину, вошел со мной в контакт только один раз. Каждую секунду, каждый день я тосковал по ней и чувствовал, что нахожусь очень далеко от того места, где она сейчас могла быть.

Когда я вернулся, в городе было необычно холодно и ветрено. Казалось, лето неожиданно сменилось поздней осенью. Еще на Бермудских островах я окунулся в состояние какой-то туманной нереальности и пребывал в нем и после возвращения в Вашингтон. Никогда раньше мне не было так плохо, никогда я не ощущал себя таким потерянным и выбитым из колеи.