– Да, папочка. Это потому, что ты сам помог мне стать такой, и я рада этому. А теперь я должна задать тебе очень серьезный вопрос. Мне будет тяжело, но я все равно тебя спрошу.
– Давай, – поддержал ее я, чувствуя себя несколько неуютно под ее испытывающим взглядом. Сейчас я еще не до конца мог сосредоточиться и поэтому не знал, смогу ли ответить на вопрос Дженни. – Слушаю тебя, крошка моя. Выкладывай, что там у тебя.
Она отпустила было мою ладонь, но потом снова взяла ее в свои ручонки.
– Папочка, а Кристина умерла? – спросила она. – Если так, то ты можешь мне об этом сказать. Я хочу знать правду. Мне это очень важно.
Я чуть не сошел с ума в этот момент, сидя на кровати в собственной комнате. Наверное, девочка и сама не подозревала, как страшно прозвучали ее слова, и как тяжело мне было сейчас говорить.
Мне показалось, что я завис на самом краю бездонной пропасти. Еще секунда, и я могу погибнуть. Тогда я сделал глубокий вдох и внутренне собрался с силами. Мне предстояло ответить дочери и ответить правду.
– Я еще сам не знаю. Это действительно так. Но мы все надеемся найти ее, дорогая. Пока что у нас есть только один свидетель.
– Но она может быть и мертва, да, папочка?
– Давай я тебе расскажу то, что мне известно о смерти, – предложил я. – Только самое хорошее, что я знаю. Правда, это не очень много, но все же…
– Человек просто уходит и остается навсегда с Христом, – подсказала Дженни. Правда, она произнесла это так, что я засомневался, верит ли она сама в сказанное. Может быть, этому ее научила Нана в своих проповедях, а может быть, девочка услышала про смерть в церкви.
– Да, и когда знаешь об этом, малышка, то становится легче. Но я сейчас подумал о другом. Хотя, наверное, это одно и то же. Все зависит от того, с какой точки зрения смотреть на смерть.
Ее маленькие проницательные глазки продолжали смотреть прямо на меня.
– Ты можешь рассказать мне об этом прямо сейчас. Пожалуйста, папочка. Я хочу знать все. Мне интересно.
– Когда кто-нибудь умирает, мне обычно помогает вот что. Подумай и ты об этом. Мы приходим в жизнь очень легко – откуда-то из Вселенной, от Бога. Так почему уход должен быть намного тяжелее? Мы приходим сюда из хорошего места. Потом мы покидаем землю – и снова уходим в хорошее место. Это тебе понятно, Дженни?
Она кивнула, продолжая смотреть мне в глаза.
– Я поняла, – шепнула дочурка. – Это как бы равновесие. Она замолчала, обдумывая что-то, а потом снова заговорила.
– Но, папочка, Кристина же не умерла. Я это знаю. Она не умерла. Она еще не отправилась в то хорошее место. Поэтому ты не теряй надежды.
Направляясь на юг по шоссе I-95, Шефер размышлял над тем, насколько черты характера персонажа Смерть походили на его собственные. Смерть считался, может быть, не гениальным героем, но его отличали дотошность во всем и настойчивость, в результате чего обеспечивался выигрыш в любом деле.
Черный «ягуар» мчался по дороге, минуя маленькие города, а Шефер теперь думал над тем, хочется ли ему, чтобы его схватили именно сейчас и следует ли ему, наконец, отказаться от грима, чтобы все увидели его истинное лицо. Бу Кэссиди была уверена в том, что Джеффри от кого-то прячется, и даже от нее самой. И, что более важно, от себя. Возможно, она не ошибалась. Может быть, ему очень хотелось, чтобы и Люси, и дети все-таки узнали, кто он такой есть на самом деле. И полиция тоже. А в особенности эти скованные, неестественные лицемеры из посольства.
Шефер всегда замечал за собой желание мстить. Он был подлым, мелочным типом и помнил это еще с тех времен, когда ему приходилось путешествовать с семьей по Европе и Азии, прежде чем Шеферы вернулись в Англию. Отец его был военным, поэтому в доме всегда царили строгие порядки. Он часто позволял себе бить и Джеффри, и двух его братьев, но, правда, не так часто, как он поднимал руку на их мать, которая, в конце концов, умерла, упав после его удара. В то время Шеферу исполнилось двенадцать лет.
Джеффри рос крупным мальчиком и в школе считался «крутым парнем». Сверстники, да и родные братья, Чарльз и Джордж, побаивались его. Все вокруг понимали, что Джефф способен на что угодно. И это было так.
В детстве никто не подготавливал его к тому, во что он превратился, когда в юности поступил в МИ 6. Именно там Джеффри научился убивать людей. Ему это понравилось. Шефер неожиданно обнаружил, что как раз убийство себе подобных и было его настоящим призванием, страстью всей его жизни. Постепенно он действительно превратился в очень крутого парня и стал Шефером-Смертью.
Итак, он продолжал свой путь на юг. Было уже поздно, и на шоссе почти не оставалось машин. А если они и попадались, то в основном это были грузовики, торопившиеся во Флориду.
