– Гипотеза Генриха вызывает во мне двойственное чувство, – задумчиво отвечал Кэссиди. – Она, если верна, порождает радость и печаль. Радость, что мы повстречались с цивилизацией высокого технического и духовного уровня. И печаль, что настоящего знакомства не произойдет, ибо мы не можем долго тратить запасы активного вещества, Земля предупредила, что лимиты его не увеличит.
– Тогда шар вскоре выпадет из нашего времени. Он расплывется, станет призрачным, потом исчезнет, – сказал Генрих. – Прыжок над бездной чужого времени не удастся. Как не удался он нашим погибшим друзьям…
– Вряд ли шар возвратится в свое время, – педантично поправил Рой. Время его мира тоже течет, пока он обретается с нами в космосе. И, согласно твоей гипотезе, течет быстрее космического. Стало быть, шар угодит или в будущее, или в прошедшее своего времени – если ток времени у них обратный по сравнению с нашим. Так что прыжок над бездной удастся, но не над бездной, разделяющей наше и их время, а над бездной между будущим и прошедшим их собственного мира. – Рой встал. – Не будем терять времени, друзья. Нам троим – мне, Генриху и Рорику – нужно срочно возвращаться на Землю. Это важно для дела.
– Для какого дела, Рой? – с удивлением спросил Кэссиди.
– Того самого, для какого мы прибыли на Виргинию. Неужели оставим на полусвершении знакомство с иновременной цивилизацией? Нужно информировать Землю о всех возможностях и обо всех трудностях, пусть там решат, выделять ли сверхлимитное активное вещество или не выделять. В старину говорили: овчинка стоит выделки.
– Не стоит выделки, говорили в старину, – сказал Петр, улыбаясь.
– В данном случае – стоит. Генрих и Рорик, идемте в гостиницу, будем собираться в обратный путь.
В гостинице Рой обратил внимание на сумрачный вид брата.
– Неужели не хочешь возвратиться на Землю? – спросил он. – Ты предложил замечательную гипотезу. Если она подтвердится, совершится одно из крупнейших открытий нашего времени. Или ты не веришь, что нам предоставят такую возможность?
– Не в том дело, Рой, я хочу вернуться домой – и боюсь…
– Чего боишься?
– Как мне смотреть в глаза Андрею? – грустно сказал Генрих. – Я сказал: «Возвращу тебе невесту в добром здравии и хорошем расположении духа». И возвращаю – саркофаг!
– Не поеду, – сказал Генрих. – Что я потерял на Леонии? И что там найду? Такие командировки не для меня. Я физик, а не социолог.
– Я тоже физик, – сдержанно заметил Рой. – И добавлю к этому, если разрешишь…
Генрих вспылил. Когда он выходил из себя, спорить было напрасно.
– Не разрешаю! Поезжай сам. С твоего благосклонного согласия нас превращают в оракулов, важно объявляющих разгадки любых тайн. Роль пифии, даже вооруженной инструментарием двадцать пятого века, меня не устраивает. До нескорого свидания!
Рой удалился к себе. Генриху и вправду нужно было некоторое время провести в одиночестве. Исследование «пропасти без дна» отняло у брата слишком много нервных сил. И если раньше он быстро преодолевал усталость, то теперь предписанный медиками отдых смахивал на обыкновенное лечение. Рой понимал, что непрестанно возникающие задания перенапрягают душевные ресурсы брата. И Рой предложил поездку на Леонию лишь потому, что рассматривал командировку как своеобразную форму отдыха. Генрих сердился от одного упоминания о Леонии. Убеждать его было легко, переубедить невозможно.
Перед выездом в космопорт Рой все же зашел к брату. Электронный секретарь сообщил, что Генрих взял туристскую путевку на Меркурий. Рой покачал головой. Экскурсии по сожженному яростным светилом Меркурию много трудней прогулок по сумрачной Леонии. Вряд ли кому другому подошли бы те методы восстановления сил, которые применил к себе Генрих. С предписаниями медиков он считался еще меньше, чем с уговорами брата.
В космолете Рой завершал незаконченные земные дела – радировал распоряжения по лаборатории, распределял задания между сотрудниками. Лишь перейдя на Марсе с космолета на звездолет, Рой передвинулся из сферы земных интересов в сферу космических загадок. Пассажиров в звездолете было немного. Рой любовался в салоне сверканием светил на звездных экранах и размышлял о Леонии. Для физика Леония была малоинтересна – мир погасающей звезды, деградирующая цивилизация слабосильных существ, похожих на тысячекратно увеличенных земных кузнечиков. Генрих имел основания отказаться от поездки – Леония нуждалась, по общему мнению, в социологах, а не в физиках. Рой испытывал удовлетворение, что согласился. Просил о помощи социолог Крон Квама. Никому на Земле не пришло бы в голову усомниться в способностях Квамы. Если такой человек признавался в бессилии, значит, задача выпала трудности необычайной.
