На последней карточке значилось имя Керстин; судя по фотографии, лет ей было отнюдь не девятнадцать, а хорошо за тридцать, и ее бюст зазывно торчал вовсе не благодаря Господу или хорошим генам. На взгляд Росса, ее силиконовые прелести были сработаны одним знакомым хирургом, которого он невысоко ценил; тот занял прибыльную нишу, задешево увеличивая груди на потребу любителям сексуальных фантазий.
В трубке послышались гудки; через несколько секунд мужской голос ответил по-испански.
– Я хочу поговорить с сеньором Милуордом, – медленно проговорил Росс. – Передайте, что я звоню из Англии и я недоволен. Он поймет, кто я.
– Секундочку. Подождите, пожалуйста.
Слабый треск. Росс сунул в прорезь автомата монету в один фунт и услышал отчетливый голос Ронни Милуорда:
– Да… Кто там?
– Я.
– Ага. Я так и подумал. – По крайней мере, гангстеру хватило ума не называть его по имени. – Парень облажался, и его ловят. Что я могу сказать?
Росс думал о двадцати пяти тысячах фунтов, которые он перевел на банковский счет Милуорда в Цюрихе. А еще он думал о докторе Оливере Кэботе, который теперь волен сколько угодно трахать его жену и отравлять ей сознание.
– Что ты намерен в связи с этим предпринять? – спросил он.
– Напрасно ты не упомянул, что у него есть брат, – укоризненно заметил Милуорд. – Все не вышло бы так печально.
– По-твоему, я сам виноват?
– По-моему, в случившемся виноваты обе стороны.
– То есть?
– Я с удовольствием доделаю дело, но как насчет вознаграждения? У меня было много расходов.
– Очевидно, ты не слишком-то потратился на предварительную разведку. Не уверен, что сейчас разумно доделывать дело.
– Переждать несколько недель? Посмотреть, куда ветер дует?
– Да, наверное. Но если я решу отменить операцию, ты вернешь мне деньги полностью.
– Я так не работаю.
– Я тоже.
– Что ж, переждем несколько недель. Ты знаешь, где меня найти.
– Лучше оставайся на месте.
– Думаешь, я пущусь в бега ради твоих двадцати пяти кусков? Да я ради них и из кровати не вылезу.
Вдруг связь прервалась. Сначала Росс подумал, что Ронни Милуорд обозлился и швырнул трубку. Потом он сообразил, что забыл опустить следующую монету.
В крошечную однокомнатную квартирку Паука на верхнем этаже можно было попасть по узкой наружной лестнице, которая вела от парадной двери, зажатой между букмекерской конторой и китайским ресторанчиком. Дверь выходила на главную улицу, где всегда было много людей и машин. Улицу населяла гремучая смесь индусов, пакистанцев, выходцев из стран Карибского бассейна. Правда, в последнее время в их квартале селилось все больше сербов.
На каждом углу можно было купить дозу; наркотики продавали маленькие, крепко сколоченные банды. Чуть поодаль стояли дозорные; они подавали сигналы руками, как жучки на скачках. В таком квартале все лавки по ночам закрывались металлическими решетками. Здесь никто не совал носа в дела соседей, а люди имели обыкновение ходить быстро, глядя прямо перед собой. Неосторожный взгляд, брошенный на незнакомца, мог повлечь за собой ножевое ранение. Низкая плата за жилье, частые переезды жильцов; у полиции в таком квартале всегда найдутся дела. Здесь полно более крупной рыбы, способной заинтересовать копов больше, чем он.
Но только не сегодня.
Паук, в тренировочном костюме, с рюкзаком в одной руке и ключами в другой, вышел на лестницу, закрыл за собой входную дверь и сразу все понял.
На мгновение он оцепенел.
Легавые могли затесаться в любую толпу, как хамелеоны, но благодаря ярко-синим бейсболкам и комбинезонам они легко узнавали друг друга.
Внутренности у Паука сдавило, словно веревкой.
Бейсболки возвышались над толпой и приближались к нему.
С довольно близкого расстояния послышался громкий голос, усиленный мегафоном:
– Брось рюкзак на землю! Брось рюкзак!
Какая-то тень надвинулась на него; темное лицо под темным козырьком.
Голос стал громче, он оглушал:
– БРОСЬ РЮКЗАК!
Паук отступил назад, хлопнул дверью, услышал громкий скрежет и увидел полоску света, бьющую из-за косяка, – там, где коп навалился на дверь всей своей тяжестью. Задвижка шевельнулась; медь гнулась, как будто была эластичной.
Паук повернулся, кинулся вверх по лестнице. Он оказался на площадке второго этажа, когда услышал, как дверь внизу распахнулась настежь.
Теперь ему казалось, будто с ним разговаривают стены.
– Полиция! Мы вооружены! Дом окружен. Выходи, подняв руки!
Паук летел вверх через одну-две ступеньки. Шарики в голове крутились с бешеной скоростью. Он пытался сосредоточиться. Пожарная лестница? Нет! Его подстрелят снизу. Выхода нет. Он рванул по направлению к своей комнате, кое-как вставил ключ в замок, повернул, распахнул дверь, захлопнул ее за собой, придвинул к двери кровать, на нее взгромоздил маленький комод, потом – откуда только силы взялись – придвинул туда же телевизор и холодильник.
В дверь замолотили:
– Полиция. Откройте!
