Вера посмотрела на мужа:
– Росс, пожалуйста, поговори со мной. Так ты ничего не добьешься… Ты просто спятил…
– Выходи из комнаты, сука!
Вера с отчаянием посмотрела на Оливера, потом перевела взгляд на Росса:
– Я его не оставлю. Если хочешь убить его, тебе придется убить и меня. Все равно я умираю – несколькими месяцами больше, несколькими меньше, какая разница?
– Убирайся отсюда.
– Нет.
Росс выхватил зажигалку и поднял ее повыше. Рука у него дрожала. Вера посмотрела Россу в лицо, потом на ружье, затем на зажигалку. Ее глаза блеснули. Она что-то задумала? Этот взгляд ему не понравился. И прежде чем он успел сообразить, что Вера собирается делать, она бросилась на него и впилась зубами ему в руку.
С воплем боли он выронил зажигалку на пол и спустил курок.
Выстрела не последовало.
За долю секунды Росс все понял. Ах она, стерва! В прошлом году он несколько раз брал ее с собой в лес и учил стрелять по мишеням. Она увидела, что предохранитель поднят, будь он неладен, и дробовик не выстрелит.
Пальцем одной руки Вера выдавливала ему глаз, а второй рукой била в лицо – с такой силой, что заболели костяшки, но она этого не замечала. Она царапала его, рвала за волосы, дралась, как кошка.
Росс попятился, споткнулся, повалился на спину. Вера, вцепившаяся в него, тоже упала. Уголком глаза она следила за ружьем.
Вдруг она метнулась в сторону, схватила ружье и бросилась к двери. Выбежала на площадку, ударилась о перила лестницы. Обернулась. Росс, спотыкаясь, шел к ней. Она прицелилась в него, но тут же опустила дробовик. Бензин. Стрелять нельзя.
Вера поспешила вниз по лестнице к входной двери.
Росс уже был на середине лестницы. Вера торопливо схватила цепочку, сняла ее, откинула задвижку, и дверь открылась.
Цепкая рука схватила ее за горло.
Крича, с трудом вырываясь, чтобы вдохнуть воздуха, она рвалась вперед, молотя в воздухе руками и ногами. Потом она полетела ничком на гравий. Услышала, как за спиной лязгнул затвор, но, прежде чем она успела опомниться, Росс схватил ее за волосы и вздернул голову вверх, а потом со всей силы ударил головой о землю. Страшная боль на миг ослепила ее; когда она подняла глаза, то увидела, что Росс с ружьем в руках с трудом поднимается на ноги.
– Прочь с дороги, шлюха!
Тяжело дыша, Вера перегородила дверь:
– Нет, Росс, не делай этого!
Он прицелился в нее:
– Уйди с дороги!
Вдруг – откуда только взялись силы! – она в ярости крикнула:
– Нет, Росс! Сначала ты, черт возьми, выслушаешь меня!
На мгновение он застыл, пораженный ее неожиданным тоном.
Смягчив голос, Вера продолжала:
– Если ты правда меня так любишь, как говорил, тогда тебе нужно повернуться и уйти отсюда.
Он заморгал глазами. На лице появилось неуверенное выражение. Потом он сказал:
– Отойди от двери.
– Росс, я серьезно. Я умираю, тебе это известно, и мне тоже. Может быть, твои таблетки и помогут, но я так не думаю, и мне кажется, что ты в глубине души тоже в них не веришь. Если ты в самом деле любишь меня, тогда отпусти меня, и я смогу прожить остаток жизни так, как я хочу.
– Отойди от двери!
Голос его чуточку изменился. Неуверенность росла.
– Росс, если ты убьешь Оливера, ты тем самым убьешь и меня.
– Уйди.
– Думаешь, очень круто целиться в меня из ружья? Я всегда считала тебя сильным. Мальчиком ниоткуда, которому удалось стать одним из ведущих врачей в стране. Все тобой восхищаются. Как ты думаешь, будут ли тобой восхищаться, если ты пристрелишь собственную жену?
– Вера, уйди с дороги.
– Если хочешь показать характер, оставь нас в покое. На это требуется настоящая сила.
Росс посмотрел на жену, потом на крошечную красную точку прицела. Шлюха! Еще смеет жалеть его… Вдруг перед его мысленным взором появилась картина: она лежит в постели, обхватив ногами голого доктора Оливера Кэбота, извивается под ним и стонет от удовольствия… И еще какой-то звук раздался в ночи, перекрывая завывания ветра и шум дождя. Обернувшись через плечо, он различил во мраке вспышку голубого света. Еще одну.
Завывания становились все громче.
Сирена!
– Ты вызвала полицию! – Он крепче перехватил ружье, положил палец на спуск.
– Нет… ради всего святого, как я могла бы это сделать?
Он целил в точку между грудями – в свое время он так старательно их моделировал! И вдруг оказался на земле – так же, как неожиданно оказался на полу в пабе. На него смотрели две Веры. Потом их стало четыре. Он яростно водил ружьем, целясь в каждую из них по очереди.
Сирена все ближе.
Постепенно очертания Веры снова обрели резкость. И тут какая-то неведомая сила отшвырнула ее в сторону. Из двери на него метнулся вихрь. Шарлатан, голый, бросился прямо на него.
Росс взвел курок. Проклятый предохранитель! Он отвел его большим пальцем и снова взвел курок. Глухой звук выстрела отдался эхом в ушах, когда он бросился на тело голого мужчины. И вдруг волосы обдало жаром, и стало трудно дышать.
Дом был объят пламенем.
Росс услышал дикий крик, перекрывающий рев сирены.
Это кричала Вера.
– Алек! Росс, там наш сын!
