В статье ни слова не говорилось о том, что у пострадавшей есть сын. Росс испытал одновременно и облегчение, и раздражение.
На следующее утро Росс высыпал все свои сбережения из металлической коробочки в карман куртки. В школу он в тот день не пошел; он сел в автобус, идущий до железнодорожной станции, где купил билет до Ист-Гринстеда и обратно. Денег хватило в обрез.
События прошлой недели истощили его материальные ресурсы. Но дело того стоило.
– Любишь ракообразных?
– Ракообразных?
– У них потрясающе вкусный салат с ракообразными.
– Ты имеешь в виду креветок?
– Угу. – Оливер принялся насмешливо передразнивать английский акцент: – Я хочу сказать, старушка, здесь необыкновенно изумительные креветки; как, неужели ты не знала? Вкуснейшие, ароматнейшие и все такое. Ве-ли-ко-лепные!
Вера рассмеялась; при виде ее радостного лица Оливеру показалось, будто весь ресторан наполнился светом и теплом. На столе свежая скатерть, высокие мерцающие бокалы, узкая ваза с фиолетовой орхидеей. Он смотрел на Веру. Как приятно видеть ее хорошенькое личико, освещенное радостью, с морщинками от смеха; видеть ее потрясающие живые голубые глаза, длинные светлые волосы, элегантную одежду. Ему захотелось наклониться к ней, дотронуться до нее, подержать ее в своих объятиях, крепко прижать к себе…
Защитить от ее подонка-мужа.
Но она пока отгораживается от него: сидит очень прямо, скрестив руки на груди. Классическая защитная поза. Нужно вывести ее из настороженного состояния, иначе они не двинутся дальше. Оливер начал, словно в зеркале, повторять все ее движения и жесты – осторожно, чтобы она ничего не заметила. Во-первых, он прислушался к ее дыханию и стал дышать в том же ритме. Через пару минут они дышали синхронно. Потом, не сводя с нее глаз – сохраняя зрительный контакт, – он сам скрестил руки на груди. Через несколько секунд Вера отпила глоток минералки. Оливер тут же сделал то же самое и поставил стакан на стол одновременно с ней.
Слегка подавшись вперед, Вера сказала:
– В Штатах так много слов, которые отличаются от наших.
Оливер тоже подался вперед с невозмутимым, «покерным» лицом и ответил:
– Знаешь, у меня сложилось совершенно такое же впечатление про Англию.
Она рассмеялась, хотя и не сразу, и Оливер тоже засмеялся – сейчас не потому, что он повторял все ее жесты и движения, просто у нее такой чертовски заразительный смех!
Подошла официантка. Оливер посоветовал Вере заказать на закуску креветки в кокосовом соусе, себе заказал то же самое, но потом переменил заказ на креветки с манго.
– Ты уже ел… мм… креветки в кокосе? – спросила она.
– Угу, – ответил Оливер, намеренно подавляя воодушевление. – По-моему, манго интереснее.
– Тогда я тоже буду манго, – заявила она.
Оливер заказал курицу с сорго и острый ореховый салат; к его тайной радости, Вера выбрала то же самое.
Когда официантка отошла, Оливер поднял бокал и отпил глоток воды. Вера сделала то же самое. Когда он поставил бокал, то немного откинулся назад; через секунду Вера повторила его движение.
Теперь она бессознательно копирует его; значит, он овладел ситуацией и она не будет сопротивляться. Данным приемом он пользовался, когда нужно было внушить пациентам, будто они сами принимают решения в ходе лечения. Если пациент считает, будто ему поможет что-то извне, шансы на успех значительно уменьшаются. А сейчас, в данную минуту, ему нужно было, чтобы Вера поверила в него, открылась ему.
Постучав себя по лбу над левым глазом, он попросил:
– Расскажи об этом еще.
Вера подняла руку и дотронулась до полоски пластыря. На лице отразилось смущение.
– Я…
Но тут официант принес Оливеру на одобрение бутылку сансерского.
Кивком Оливер отослал официанта прочь, и Вера продолжила:
– Я… это… вышло не нарочно. Он не собирался…
– Вера, почему ты его защищаешь?
– Да нет, я вовсе не защищаю его; просто все как-то запуталось…
Официант налил на донышко бокала вино, чтобы Оливер его продегустировал. К своему разочарованию, он увидел, что Вера снова скрестила руки на груди.
Когда официант ушел, Оливер сам скрестил руки на груди, немного посидел так, а потом снова протянул руку, поднял бокал и, склонившись к ней, произнес:
– За тебя.
Она взяла бокал и чокнулась с ним:
– За тебя.
Он выпил и поставил бокал на стол; она снова повторяла его жесты.
– Ты говорила о муже, – напомнил он.
– В нем много хорошего.
– Ты бы не вышла за него замуж, если бы в нем не было ничего хорошего.
– Ты веришь в то, что люди способны меняться?
– Гераклит сказал: в одну реку нельзя войти дважды.
– Потому что мы движемся вперед? – уточнила Вера.
