Но с каждым днем его все больше занимал Рэддл. Енот продолжал стремительно меняться, проявляя признаки интеллекта, который опрокидывал все научные представления о когнитивных способностях животных. Он освоил использование планшета, научился составлять простые сообщения из символов древнего механизма, которые Николай постепенно учился интерпретировать.
По вечерам, когда база затихала, Николай запирался в своей каюте и проводил часы, общаясь с Рэддлом через импровизированный интерфейс. Енот обучался с поразительной скоростью, постепенно переходя от символов к словам, от отдельных слов к простым предложениям. Вскоре он начал выражать абстрактные концепции — идеи, которые невозможно объяснить инстинктами или условными рефлексами.
— Что происходит с тобой, Рэддл? — спрашивал Николай, глядя в умные глаза зверька.
На экране планшета появлялся ответ, записанный неуверенными, но различимыми символами: "Я ПРОСЫПАЮСЬ".
Эта фраза вызывала у Николая смешанные чувства — восторг первооткрывателя и холодок страха. Что значит "просыпаюсь"? Пробуждение разума? Или нечто большее?
"ДРЕВНИЕ ГОВОРЯТ СО МНОЙ", — продолжал писать Рэддл, и это уже было по-настоящему тревожно. Кто такие "древние"? Создатели механизма? И почему они предпочли общаться с енотом, а не с людьми?
Однажды ему пришлось вместе с Анной выйти в открытый космос починить одну из внешних антенн спутниковой связи. Облачившись в громоздкие скафандры, они осторожно вылезли через шлюз на поверхность Луны.
Выход планировался как рутинная операция — заменить поврежденный усилитель сигнала и проверить крепления антенны. Но как только они оказались снаружи, Николай ощутил странное беспокойство. Лунный пейзаж, раньше казавшийся просто безжизненной пустыней, теперь выглядел… изменившимся. Более структурированным, словно кто-то незаметно организовал хаотичные валуны в геометрические узоры. Едва заметные линии на поверхности реголита создавали впечатление огромной схемы, нанесенной на лунную кору.
— Анна, — позвал он по радиосвязи, — ты не замечаешь ничего странного в ландшафте?
Анна оторвалась от работы с антенной и осмотрелась:
— Что ты имеешь в виду?
— Эти валуны… они образуют какую-то структуру. Как будто выложены в определенном порядке.
Анна внимательно оглядела местность:
— Теперь, когда ты сказал, я тоже это вижу. Особенно если смотреть под определенным углом. Это… не может быть естественным образованием.
— Именно. Кто-то или что-то перемещает камни, создавая огромный узор. И знаешь, что самое странное? Он напоминает схему, которую Рэддл нарисовал на моем планшете вчера вечером.
— Николай, — в голосе Анны появилась тревога, — это значит, что изменения затрагивают не только базу. Вся Луна начинает… трансформироваться.
Николай аккуратно поднялся и подал Анне инструменты, пока та возилась у тарелки антенны. В какой-то момент она случайно уронила ключ, и тот полетел прямо в черную бездну космоса. Оба замерли, глядя ему вслед. Потеря инструмента грозила сорвать весь ремонт.
Николай в последний миг поймал падающий инструмент и аккуратно вложил обратно в руку Анны. При этом их шлемы слегка стукнулись. Они переглянулись и рассмеялись, глядя друг на друга в иллюминаторы скафандров.
— Ой, прости… Спасибо тебе! А то пришлось бы ползти обратно за другим, — послышался в наушниках взволнованный голос Анны.
— Да ладно, ерунда! Главное, что поймал. Ты там как, справляешься? — ответил Николай.
— Да я вот тут уже все искры пересчитала на этой тарелке! — пошутила Анна. — Скоро свою электростанцию открою. Ещё пара хитрых движений гаечным ключом — и порядок, свяжемся обратно с Землёй.
Пока Анна возилась с починкой, Николай любовался её фигурой в объемном скафандре.
Даже в громоздком космическом костюме Анна сохраняла грацию движений. Ее уверенные, точные действия выдавали опытного инженера, а вместе с тем — в каждом жесте чувствовалась женственность. Николай поймал себя на мысли, что восхищается не только ее профессионализмом, но и чем-то большим — внутренней силой, решительностью, тем особым светом, который, казалось, исходил от нее даже сквозь непроницаемую оболочку скафандра.
В последние дни он все чаще думал об Анне. Их отношения, вначале чисто профессиональные, постепенно обретали более глубокий характер. Общая опасность, совместная работа над загадкой древнего механизма, долгие разговоры по вечерам — все это сближало их. И в этой близости Николай находил отдушину среди нарастающего хаоса и неопределенности.
«Ну ничего себе грациозные складочки, но зато у неё очаровательные ямочки на щеках, когда она смеётся», — подумал Николай.
— Вот! Кажется, всё, — объявила Анна. — Юрий, проверьте там сигнал, доходит?
Раздался довольный голос Юрия из динамиков:
— Принимаю четко и ясно! Молодцы, ребята, выручили. Возвращайтесь внутрь до следующих неполадок!
Космонавты слезли с установки, Николай украдкой смотрел в сторону Анны, старательно не замечая не самого элегантного силуэта в объемном костюме.